Не от мира сего островский

Не от мира сего.

Не от мира сего.
«Если не обратитесь и не будете как дети,
не войдете в
Царство Небесное.
Мат. гл 18, 3
«Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро.» Как тут не вспомнить Винни -Пуха, когда в 11 часов утра застаешь у подруги человека, чей разговор не может оставить тебя равнодушной.
— Спасибо, Нато, тебе за кофе, — говорила седая, интеллигентного вида гостья, отодвигая от себя пустую чашку. — Я ведь 20 дней ничего горячего не пила. Совсем ослабела.
— Как так? — у нас округлились глаза.
-В нашем районе газ на месяц отключили, а у меня ни электроплитки, ни минутки нет.
Мы переглянулись. В Тбилиси у каждого керосинка, минутка. газовый балон, свечки — всегда в полной боевой готовности, а тут — «ничего.»
— Был у меня газовый балончик. Да я отдала, — поясняет Хатуна, — пожалела тех, кто просил. У них дети, а я, думала, как-нибудь обойдусь… Были и минутки и плитки… Соседи заходят, просят. У меня постоянно «день открытых дверей». Кто что взял — не уследишь. И квартирантка моя туда же. Куда что денет — концов не найдешь.
— Как это вы так ее на голову посадили?
— Да, знаете, девочки, — улыбается Хатуна, подымая брови домиком, — такой уж я человек. Не умею ссориться, не могу на своем настоять.
— А вы других квартирантов найдите.
— Эх, — отмахивается она безнадежно, — были у меня и другие. Семья жила. Эти и 50 лар за комнату не платили. И еще я за их ребенком смотрела. Так просто. Люблю с детьми возиться…
Я вот все думаю, как я глупо свою жизнь прожила: ни денег не скопила, ни нужных знакомств не завела. Эта двухкомнатная. где я сейчас живу, и та не моя.
— А чья же? — мы уже перестали удивляться.
— Внучка столько давила на меня, что я ей отписала. Как только я это сделала, ее и след простыл. Раньше хоть она мне еду приносила, а как своего добилась — все, не нужна я ей стала.
Говорилось все это без тени какого-либо осуждения или недовольства, с грустной улыбкой, как обычно люди констатируют превратности судьбы.
-…Я всю жизнь проработала на киностудии «Грузия-фильм». — Хатуна продолжала рассказывать будто не нам, а самой себе. — Грузинские фильмы на русский переводила. Только работой и жила. Кто бы мог подумать, что такое время настанет — без денег до врача не дойдешь. Катаракта у меня на оба глаза — об операции даже не мечтаю.
Сейчас себя ругаю: надо было золото скопить. Да и на это ума не хватило. Тогда думала:»Зачем?»
Что было — 2-3 кольца внучке отдала. Оставила себе как память: отцовский золотой крест и материнское обручальное кольцо. А тут, как снег на голову, война в Абхазии.
— И что? — не выдержала Нато.
— Вы, наверно, помните, Джаба Иоселиани объявил:»Люди, помогите, чем можете! Грузия в опасности!»
И я пошла на ту, указанную в объявлении улицу и оставила приемщику крест и кольцо.
— Так, ведь, эти деньги потом неизвестно в чей карман ушли! Беженцы эти деньги и во сне не увидели! — прорвало меня.- Как можно верить политикам?! Я бы им 5 копеек из принципа не дала!
Хатуна в этот момент будто проснулась и удивленно взглянула на источник шума.
— Мне сказали «Это нужно Грузии!» Я и отдала, незадумываясь, все, что было. Туда, кстати, многие шли, несли кто что мог. Я, ведь, — она смущенно отвернулась и, глядя, в сторону, тихо пояснила, — я тоже немножко патриот.
Мы молча слушали, уже ничего не спрашивая и не давая умных советов.
Хатуна молча рассматривала пейзаж новостроек за окном потом вздохнула.
— Я, когда это все вижу, — кивает на корпуса, стоящие впритык друг к другу, — так мне и хочется сказать:» Люди, что же вы делаете? Почему вы все портите? Сколько виноградников вы уничтожили из-за этих мертвых коробок?» Да кто меня послушает?… Была я недавно в Цагвери — поехала за ребенком смотреть. Какая там красота! Пророда необыкновенная! Нетронутый лес… А воздух!… Надышаться не можешь! — Хатуна тут же оживилась. — Девочки! Я ведь совсем не религиозная. Так я там стояла у целебного источника и в прямом смысле молилась вслух! «Господи, — говорю, — как Ты милостив к нам, грешным! Какую радость ты нам даришь! А мы, бесчувственные, этого не видим и даже не замечаем!»
В глазах у нее заблестели слезы и она полезла в сумку искать платок.
Мы молча наблюдали за ее поисками. Что тут скажешь?
Поразительно было слушать эту женщину, сохранившую через 16 лет после возрожденного «демократического капитализма» такую детскую простоту и наивность.
Ушла я оттуда под впечатлением, мысленно перебирая, кто еще за последние годы так поразил меня своей блаженостью.
Пожалуй, только Бичико мог бы конкурировать с Хатуной в этом случае.
… ……. …….
Мы познакомились лет 7 назад. Бичико — пасечник, сосед Елены по даче (см. рассказ «Молитва девицы о супружестве») предложил подвезти меня на своем музейном жигуленке до города.
Несколько минут мы ехали молча, то и дело подпрыгивая на валунах горной дороги.
— Нверно. трудно работать учителем, — неуверенно начал Бичико светскую беседу, то ли от смущения, то ли от тряски вцепляясь мертвой хваткой в пошарпанный руль.
— Я люблю свое дело.
— Хорошо, что я инженер, — проронил водитель, неотрываясь от лобового стекла. — Я бы не смог постоянно с кем-то общаться…
— Почему?
— Я… я стесняюсь звуков собственного голоса…
В это трудно было поверить, но судя по тому с каким напряжением этот высокий 50-тилетний мужчина смотрел только вперед, походило на правду.
Постепенно, подстегиваемый уверениями, что он обладает «вполне приятным голосом», Бичико разговорился. Тихо-тихо выяснилось следующее.
— …Я из-за своих комплексов и друзей растерял… Точнее не только из-за этого… У них семьи, а я один… У меня всю жизнь болели родители. Как-то неудобно было к себе звать в гости, когда дома то одному плохо, то другому. И жениться я не смог. Кому нужны чужие больные старики. Так всю жизнь и возился со стиркой и готовкой один.
Недавно родители друг за другом скончались. Я почувствовал такую пустоту, будто на всей земле один остался. Особенно невыносимо было когда мама умерла. Началась у меня истерика. Плачу — остановиться не могу.
В этот момент меня моя курочку утешила. ( Дома у меня жила и как собачонка за мной бегала. Необыкновенно умная курица была.) Взлетела она на диван и начала меня за ухо тащить. Сама попискивает и ухо мое теребит. Волей — неволей я успокоился. Такое утешение она мне дала — человек так не успокоит. Я с ней разговаривал, а она, вы не поверите, все понимала…. Умерла она недавно.
Вам, наверное, смешно? — Бичико искоса взглянул на меня впервые за всю дорогу и, убедившись, что подозрение напрасно, продолжал. — Что поделаешь? Мне с ней легче было общаться, чем с людьми…
За немытыми окнами скрипучего драндулета мелькали домики — развалюшки, которые местная публика еще не успела растаскать на дрова. Бичико продолжал крутить забинтованный изолентой руль. Мысли вслух неторопливо текли дальше.
— …Я уже постарел, а так и не научился разбираться в людях. Легко обманываюсь.
Вот, думал, решу свои проблемы — пущу квартирантов. Пустил. Вроде семья как семья. А выяснилось: он, съемщик мой, — шулер. Когда выиграет -еще ничего, а когда в проигрыше — семья голодает. Жена с ним ругается, ребенок плачет. Не могу я этого видеть — даю. что могу. А у меня и самого-то не густо. Целый месяц на одном рисе и меде сижу, что от продажи остается. Вот, все мне говорят:»Выгони их!». Да я не могу. Ребенок у них такой смешной мальчишка. — Бичико улыбается беззубым ртом своим мыслям. — В доме у меня детский смех, как колокольчик, звенит. Ну, как их выгнать? Опять, значит, с тоской в квартиру заходить и в тишине скрип полов слушать? Уж лучше я их всех потерплю. Мне так спокойнее. Ведь, вся наша жизнь — это постоянное терпение.
Тем временем мы подъехали к метро. Бичико вопросительно поглядел на меня с надеждой.
— Давайте, я вам мороженое куплю и мы просто так посидим в машине, если вы не торопитесь.
Тут же его голубые глаза блеснули от новой идеи.
— А может зайдете ко мне в гости? Мы бы в карты сыграли? — и тут же что-то вспомнив, сник и отвернулся. — Да-да, я знаю, верующие не играют в карты. К сожалению, мне больше нечем вас развлечь….
……. ……. …….
Недавно я столкнулась с ним в церкви. Бичико стал еще худее, чем был и чуть согнулся. 7 лет никого не красят, а уж по нему, тем более, жизнь прошлась катком. Появилась еще новая черта в его облике — на носу косо сидели черные женские очки.
— …Как я рад вас видеть! — обрадовался мне Бичико.- Помните, как мы общались в машине? — и грустно прибавил. — У меня теперь ее нет — племянник добил. И на дачу уже не хожу. С глазами у меня плохо. Все раздваивается. Вот, в церковь пришел. Елена говорит «Надо молиться». Только я не умею. Вот, свечку поставил, -и кивнул на догорающий огарок.- Может быть…- Бичико запнулся и взглянул на меня, ища поддержки своим мыслям.
— Надо надеяться. -говорю, т.к надо что-то сказать человеку, путающему свечку с волшебной палочкой.
Немного погодя выяснилась причина его катастрофы с глазами.
Одной лежачей больной понадобилась перга (1) и Бичико долгое время выковыривал ее из сот до 3-х ночи, надев чужие очки. Купить подходящий номер не было возможности. Свой ювелирный труд он делал совершенно бесплатно, жалея, брошенную дочкой, больную женщину.
Возился с кропотливой работой до тех пор, пока не стало больно глядеть на солнечный свет.
-…Бичико, на что же вы живете? — спрашиваю.
Он только махнул рукой и отвернулся, пробормотав.
— Перебиваюсь кое-как. Мечтаю дожить до пенсии. Целых 33 лара буду получать.
— Это, ведь, не деньги. Может, вы в бесплатную столовую пойдете?
— Нет, нет, — Бичико испуганно замотал головой. — Н-не могу. Мне… стыдно. Я уж лучше так… Может, мне племянник как-нибудь поможет. Я ему квартиру оставляю.
— Он, по вашим рассказам, очень ненадежный человек, постоянно вас обманывает. — вставила я.
— Все равно. Это мой долг перед Богом. Да, он нехорошо себя ведет. Но я не могу иначе. Будь, что будет…
Переубедить его было невозможно…
…О таких, как Бичико и Хатуна, люди отзываются по разному: «Простота хуже воровства,» «сам себе враг», «не от мира сего». Моим прогматичным мозгам трудно вместить логику поведения этой пары. И в то же время не могу не признать их духовного превосходства надо мной. Лучше, чем сказал о. А. Ельчанинов, не скажешь.
«Есть люди чудесного, райского типа, с душой до грехопадения, детски простые и непосредственные, чуждые всякой лжи и злобы. И это не как результат какой-нибудь борьбы с собой — такими они рождаются — людьми без греха. И странно, что постоянно эти люди стоят вне Церкви, даже иногда совсем обходятся без религии. Они слишком просты и цельны, чтобы богословствовать, и слишком стыдливы и целомудрены, чтобы выражать свои чувства какими-нибудь словами или знаками (обряд). В религии самое важное не вера, а любовь к Богу. Бога они любят, потому что любят Красоту, Добро, Истину — а это все стихии Божества. Сколько есть людей, утверждающих, что они верующие, и не имеющих этого чувства Красоты, Добра, со злобой и грехом в душе, с полным безразличием к Истине, так как ее вполне заменяют полторы дюжины маленьких истин, за которые они самолюбиво держаться. А те — простые и верные души, живущие и на земле в радости, — после смерти, я уверен, прямо идут в Царство Света и Радости, как «подобное всегда стремится к подобному,» и в обществе святых — простых и блаженных душ — они чувствуют себя, как в своей родной стихии. Мы, так называемые «верующие», говорим:»пойду», а не идем, а они ведь и не говорят «не пойду», а просто исполняют волю Отца.»
… Бичико в крещении Владимир. Люди, читающие и неоставшиеся равнодушными, вздохните о нем и Хатуне ко Господу и эти двое, несмотря на тысячи километров, вас разделяющие почувствуют вашу сердечную теплоту и им станет немножечко легче.
13.09.06.
Примечание. (1) Перга -вещество, добываемое из сот, которое обладает лекарственными свойствами.



30 мая

1858 г. По приказу генерал-губернатора Восточной Сибири Муравьева для основания поселений по Амуру был отправлен 13-й Сибирский линейный батальон под командованием капитана Я.В. Дьяченко. Солдаты высадились на берегу Амура на Среднеамурской низменности и основали военный пост, назвав его Хабаровка – в честь землепроходца 17 века Ерофея Хабарова. К августу в Хабаровке были отведены земельные участки под постройку зданий.
1896 г. Во время празднества по случаю коронации Николая II в Москве на Ходынском поле произошла давка, в которой погибли более тысячи человек.
1908 г. Состоялись первые в Великобритании международные состязания воздухоплавателей. С площадок Харлингэм-клуба в Фулхэме (Лондон) в небо поднялось 30 аэростатов, представлявших пять европейских стран.
Родились:
1846 г. Петер Карл Густавович Фаберже — самый известный ювелир. Основатель семейной фирмы и династии мастеров ювелирного искусства (1846-1920).
1912 г. Лев Иванович Ошанин (1912-1996) — поэт, автор более 70 поэтических сборников, стихотворных повестей и пьес. Ошанин — один из наиболее популярных поэтов-песенников советского времени. Большую известность получили песни: «Дороги», «Течёт Волга», «Солнечный круг», «А у нас во дворе есть девчонка одна», «Просто я работаю волшебником».
1934 г. Алексей Архипович Леонов — советский космонавт № 11, первый человек, вышедший в открытый космос. Дважды Герой Советского Союза (1965, 1975).
1937 г. Александр Сергеевич Демьяненко — советский актер, народный артист РСФСР («Карьера Димы Горина», «Взрослые дети», «Операция «Ы» и другие приключения Шурика», «Кавказская пленница», «Иван Васильевич меняет профессию»).

он пришел за душой моей: «Не от мира сего» А.Островского в театре Пушкина, реж. Екатерина Половцева

Подобно тому, как Егор Перегудов в современниковском «Горячем сердце» буквально воспринимал похмельные видения Курослепова — «небо валится!» — переводя бытовую комедию Островского в плоскость апокалиптического пророчества, Екатерина Половцева, обращаясь к слабейшей и сугубо бытовой мелодраме того же автора, его последнему, как она сама подчеркивает, «прощальному» сочинению, отталкивается от заглавия и стертую метафору устойчивой фольклорной поговорки реализует через ее прямой, изначальный смысл, добавляя ему современного содержания.

Точнее, внешний антураж с соответствующей модерновой меблировкой и вычурными дамскими туалетами относит действие спектакля к условному рубежу 19-20 веков, что сейчас весьма распространено, время пьес Островского сдвигали чуть вперед, к началу 20-го века, с разными задачами многие режиссеры, от Юрия Еремина (в «Последней жертве» ему показалось эффектным показать Тугину и Флор Федулыча персонажами немого черно-белого кино) до Егора Равинского (тоже, как и Половцева, ученик Женовача, Равинский усмотрел в полукриминальных перипетиях ранней комедии Островского «развитие капитализма в России» и «зеркало русской революции»). В спектакле Половцевой такая ненавязчивая и не сразу заметная транспозиция работает на создание вокруг простецкой истории о гуляке-муже и его больной жене с возвышенной душой чуть ли не мистического ореола, не в прямом смысле мистериального, конечно, а именно флера «потусторонности» в духе т.н. «серебряного века». Впрочем, эстетско-декадентский антураж — от ренессансных полотен среди арнувошных форм мебели до телефона и кокаина — здесь не доминирует; вообще сюжет разворачивается вне конкретно-исторического времени — вот и в эпизоде, где персонажи посещают «оперетку», используются шлягеры не только парижских и венских, но и советских образчиков жанра.

Среди авторов, с которыми работала прежде Екатерина Половцева в театре «Современник», есть и Ингмар Бергман, и Альбер Камю — не все выходило одинаково убедительно, «Осенняя соната», на мой взгляд, удалась замечательно, а «Посторонний», к примеру, в значительно меньшей степени, но этот опыт в подходе к Островскому определенно имел значение для режиссера. Как и «Хорошенькая» Найденова, фаршированная чеховской «Дамой с собачкой» — там Половцева перегрузила драматургическую конструкцию декоративными элементами до почти полной утраты смыслового, да и сюжетного стержня; здесь ей прежних ошибок избежать удалось.

Проведя публику через партер на сцену и отгородив ее от стационарных зрительских рядов занавесом (иногда он раздвигается и там, в «зале», собираются персонажи — когда, например, отправляются в театр на «оперетку»), постановщик словно приглашает на «ту сторону», в «иной мир», в пространство героини пьесы.

«… Без крыльев сесть-то на землю хорошенько не сумеешь: либо плашмя придешься, либо вниз головой» — говорит один из персонажей, и в контексте спектакля его замечание, переосмысленное, легко отнести к главной героине, этому бескрылому ангелу: «живет как птица» — это точно сказано (причем непосредственно в пьесе) про нее! С другой стороны, Анастасия Лебедева в своей Ксении Васильевне воплощает типаж, заставляющий вспомнить бергмановских героинь Биби Андерсон. Она в самом деле «не от мира сего», не в примитивно-спиритуалистическом ключе, но ощутимо, зримо она из быта выпадает уже своим видом, пластикой, интонациями, а иногда — несколько прямолинейный, зато наглядный прием — ступает, буквально не касаясь земли, ходит по натянутой «проволоке». Сущность главной героини подчеркивает и то, что ее контрастного «двойника», родную сестру Капитолину Васильевну, играет та же актриса, успевая не просто переодеваться, но менять себя полностью, и пластику, и голос — персонально для Анастасии Лебедевой работа в «Не от мира сего» новый и важный прорыв в карьере после также в своем роде «сдвоенной» роли Манке из «Барабанов в ночи» Юрия Бутусова.

«Я боюсь, что поверю его любви…» — очень искренне переживает Ксения Васильевна, но и ее неверный муж, не оставляя содержанки-француженки ради жены хотя бы напоследок, не просто грубо обманывает тяжелобольную, умирающую женщину, герой Алексея Воропанова непрост, неоднозначен. Кульминационная эмоционально и по смыслу ключевая, как мне показалась, сцена спектакля — когда после объяснения с женой на высочайшем градусе чувства, идущего от сердца, муж декламирует… Бродского: «О как мне мил кольцеобразный дым…» — при этом в пространстве сцены филиала театра им. Пушкина открываются (впервые на моей памяти) наглухо зашторенные окна и в темный зал проливается дневной свет (ну то есть вечерами, тем более зимними, он будет не дневной — а я присутствовал на утреннем прогоне и эффект получился невероятный) — Бродский в Островском звучит заведомо искусственно, но ход оправдывает себя.

В усложненной по отношению к первоисточнику структуре спектакля, однако, не теряется ни один из исполнителей: Сергей Ланбамин превращает Макара Давыдовича Елохова в подобие «лорда Генри» российского розлива, а его циничные «исповеди» — в почти «проповеди» сатанинские (не просто так, не по слабости и мнительности избыточной, боится его Ксения Васильевна, предполагая: «он пришел за душой моей»), а Эльмира Мирэль делает из примитивно расчетливой и во всех прочих отношениях недалекой, простодушной мамаши Евлампии Платоновны при ее внешнем «модном» имидже едва ли не более страшное, чем любой распущенный мужчина, существо, не по глупости, но сознательно способное желать смерти собственному ребенку. Половцева выносит в финал-эпилог, следующий за смертью Ксении, сцену из второго акта с репликой Снафидиной: «Я просила, я молилась, чтоб она умерла. (…) Чтобы она умерла еще в отрочестве, девицей. Тогда бы уж туда прямо во всей своей младенческой непорочности…» — и такое «пожелание» задним числом наводит еще бОльшую оторопь.

При явной творческой удаче грустно отмечать, правда, что и сам спектакль Екатерины Половцевой, увы — «не от мира сего», боюсь, да почти уверен, что он разделит судьбу героини: даже «маленькие любители искусства», пресловутые «мамы и папы» (один и тот же набор «родни» на все театры Москвы — семейка известная) малость поприпухли от происходящего, как будет реагировать «обычная», билетная публика — не хочу себе представлять. Заранее сочувствую актерам, которым так или иначе повезло с этой работой, заслуживающей, подобно героине пьесы, лучшей судьбы: «Не от мира сего» Екатерины Половцевой — восхитительная, завораживающая своим формальным совершенством и стилистической законченностью вещь прям-таки бергмановской остроты, глубины и сложности.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *