Клара Новикова биография личная жизнь болезнь

Биография Клары Новиковой

Родилась известная юмористка в 1946 году в стольном граде Киеве в семье Герцер. Девочка росла послушной, сообразительной, любила рисовать, танцевать. Родители Клары были людьми строгих правил, лаской дочь не жаловали, за каждый проступок жестоко наказывали. Возможно, это дало направление ее творчеству – в детстве так мало было смеха и улыбок, что повзрослев, девушка решила наверстать эту несправедливость. Убежав из дома, она подалась в эстрадно-цирковое училище, а оттуда в Москву, за образованием в ГИТИС.

Еще во время учебы в цирковом училище она знакомится с первым своим мужем. Это ее сокурсник, Виктор Новиков, позднее ставший барабанщиком. Брак просуществовал недолго, но Клара получила возможность сменить фамилию Герцер на более благозвучную: Новикова.

Клара дебютирует в Москонцерте, работа помогает отточить мастерство. В 1974 г. девушка становится лауреатом весомого эстрадного конкурса и премию ей вручает сам Аркадий Райкин. После этого девушка заблистала на эстрадных подмостках, начался творческий подъем юной артистки.

Клара амбициозна и напориста, смело идет к цели. Она начинает гастролировать по стране с монологами собственного сочинения, и с текстами других авторов. Появляется образ одесской тети Сони, который надолго закрепляется за Новиковой, как ее визитная карточка. Популярности артистки также способствовало участие в «Аншлаге». Буквально несколько эфиров, и Клара знаменита! 1992 год ознаменовался премией «Золотой Остап».

До конца 80-х Клара Новикова известна только, как артистка юмористического жанра. Но, проведя столько лет в таком амплуа, она начинает задумываться о смене образа и всего творчества. В начале девяностых Клара появляется на киноэкранах. Значимой стала роль в комедийной ленте «Вы будете смеяться», где женщина показала себя способной актрисой, сыграв сразу несколько главных персонажей одновременно.

Затем «Снежная королева», роль Рогнеды Карповны в картине «Королева бензоколонки-2». Еще были эпизоды в Ералаше, сцены в документальных лентах Аркадия Арканова (2008 г.) и Романа Карцева (2009 г). На телевидение Клара вела «Утреннюю почту» и «Чего хочет женщина».

Параллельно она начинает играть на театральных подмостках. Сначала театр миниатюр Жванецкого, потом Новикова перешла в израильскую труппу «Гешер», да так в ней и осталась до сего дня. Именно в этом театре раскрылся ее драматический талант.

Клара Новикова сейчас

Сегодня, в 2019 г., артистка посещает постановки и премьеры, играет в театре. Ее любимый спектакль «Последняя любовь», где она задействована с Леонидом Каневским, дружба с которым продолжается уже не одно десятилетие.

В 2001 г. актриса выпустила книгу «Моя история», которая понравилась многим ее поклонникам. Они интересуются — где живет Клара Новикова, чем сейчас народная артистка занимается, где выступает. Недавно она была с гастролями в Новосибирской области, где ее радостно встречали люди, знавшие ее молодой эстрадной артисткой.

Живет в Москве, 2 года назад с помощью телепрограммы «Идеальный ремонт» привела в порядок свое жилье. Теперь голая некогда квартира Клары Новиковой в новостройке стала уютной и комфортной. В сети много фотографий ее семьи, ролей в театре, сцен из жизни. Мужчины ее давно не интересуют, хотя в свои 72 года актриса прекрасно выглядит, ее заботят лишь дочь да внуки, которых она обожает.

Любимая артистка как-то слишком резко пропала с экранов телевизора, что не могло не взволновать миллионы поклонников ее таланта. Для всех неравнодушных к судьбе талантливой актрисы и просто хорошего человека, мы собрали информацию о ее настоящей жизни, а также попытались заглянуть в прошлое.

Из данного материала можно узнать о биографии Клары Новиковой, ее личной жизни, а также о том, как ей удалось победить страшную болезнь. Все сведения взяты из проверенных официальных источников, а также из личных откровений артистки.

Выбор жизненного пути

К тому моменту в жизни каждого человека, когда надо определяться с тем, чем заниматься в дальнейшей жизни, у девочки Клары не было сомнений – ее жизнь будет связана с творчеством.

После окончания школы, вопреки желанию папы, Клара поступает в престижную Киевскую студию эстрадно-циркового искусства. Строгое воспитание закалило еще и характер артистки, она с достоинством отстаивала выбранный жизненный путь, вопреки значительному давлению со стороны папы.

Клара Новикова в молодости со своими родителями

Чтобы доказать свою самостоятельность, Клара рано выходит замуж за сокурсника Виктора Новикова, ставшего в последствии музыкантом, барабанщиком.

Молодые люди не стали устраивать пышную свадьбу, а просто расписались, что послужило еще одним поводом для недовольства папы. Однако, с этого момента, стало ясно, что дочь взрослая и самостоятельная.

Целеустремленный и сильный характер Клары Новиковой требовал преодоления новых высот, к тому же артистка ощущала в себе большой творческий потенциал. В начале 70-х Клара Новикова переезжает в Москву, успешно сдает экзамены и становится студенткой Престижного ВУЗа страны ГИТИСа.

Творческий взлет

Еще студенткой ГИТИСа Клара Новикова определила направление, в котором смогла в дальнейшем раскрыться максимально, как эстрадная артистка разговорного жанра.

Уже в 1974 году к молодой, подающей надежды, артистке приходит настоящий заслуженный успех. Сам Аркадий Райкин выделяет ее среди огромного количества молодых талантливых людей страны, съехавшихся в Москву для участия во Всесоюзном конкурсе артистов эстрады, и вручает главный приз.

Легендарная «Тетя Соня»

Такой приз в те времена дорого стоил и представлял собой настоящую путевку в творческую жизнь страны, делал доступными любые эстрадные площадки, а также давал право на участие в любом формате.

Так уже в 1976 году Клара Новикова была зачислена в труппу Москонцерта, невероятная популярность буквально «обрушивается» на молодую артистку. Этот год ознаменован еще одним чрезвычайно важным событием, Клара Новикова становится мамой, у нее появилась дочка Маша.

Творчество актрисы становилось все более профессиональным, Клара Новикова сотрудничала с разными авторами юмористических монологов и даже многие из них писала сама. Артистка все больше набирала обороты популярности, участвовала в самых разных концертных программах, гастролировала по стране.

Успешные 90-е годы

Так сложилось, что пик творческого расцвета Клары Новиковой пришелся на 90-е годы, именно тогда судьба предоставила ей возможность сотрудничества с украинским драматургом Марьяном Беленьким. Автор монологов тети Сони нашел для молодой артистки свой уникальный сценический образ, который пользовался невероятным успехом.

Клара Новикова и Леонид Каневский в спектакле «Поздняя любовь»

Кроме того, в начале 90-х выходит в эфир телепередача «Аншлаг», собравшая лучших представителей юмористического жанра страны, ведущей которой была Регина Дубовицкая.

После нескольких выступлений в данном формате, Клара Новикова уверенно вошла в основную группу участников, и без ее участия уже не выходит ни одной программы.

С 1992 года популярная артистка работает на сцене Московского театра эстрадных миниатюр, которым руководит прославленный мэтр юмористического жанра Михаил Жванецкий. Монологи тети Сони стали писать и другие авторы, от чего они приобрели большее разнообразие, стали еще ярче и реалистичней.

Клара Новикова на сцене

Активно проходит и гастрольная программа, а также участие в различных конкурсах, в том числе и международных. На международного фестиваля сатиры и юмора, проходившем в Санкт-Петербурге, главный приз «Золотой Остап» заслуженно достается Кларе Новиковой, самой яркой звезде на юмористическом небосклоне страны того времени.

В 1995 году популярной артистке эстрады достается еще одна престижная награда – Кубок Аркадия Райкина, который был ей вручен на фестивале «Море смеха» в Риге.

В 1997 году, когда слава артистки находится в апогее, приходит и правительственное признание творческих заслуг, которое явилось констатацией самого факта – Клара Новикова является Заслуженной артисткой России, любимой всем народом страны.

Фильмография

Как в музыке, так и в кино все «пробы» известной эстрадной артистки проходят «на ура», работы хоть и немногочисленны, но они есть и довольно значимые:

Кадр из сериала «Ералаш»

  • 1991 год, премьера комедии «Как это делалось в Одессе» с участием Клары Новиковой;
  • 1999 год, «Вы будете смеяться», фильм в котором у актрисы очень оригинальное амплуа, по ходу сюжета она перевоплощается в разные персонажи, все время, оставаясь в главной роли;
  • 2004 год, ознаменован для Клары Новиковой участием в звездном коллективе на равных при съемке комедии «Осторожно, Задов! или Похождения прапорщика». В картине снимались такие знаменитости, как Дмитрий Нагиев, Л. Гурченко, М. Боярский, Э. Бледанс, Т. Васильева;
  • 2005 год, роль Рогнеды Карповны в фильме «Королева бензоколонки».

А в юмористической работе «День радио», невероятно популярной в те времена, голос мамы Михаила Натановича принадлежит Кларе Новиковой. Не смотря на то, что в кадре ее нет, голос любимой артистки значительно украсил рейтинговую юмористическую картину.

Кроме того, популярная артистка попробовала себя и в писательской сфере, написала популярный роман «Моя история», разошедшийся по СНГ большим тиражом.

Клара Новикова: Мужчины меня боятся!

Только недавно Клара Борисовна вышла из жуткой депрессии после ухода из жизни супруга

Артистка долго корила себя за то, что не оказалась рядом с умирающим мужем

Разве можно поверить, что Кларе НОВИКОВОЙ 12 декабря исполнилось 65 лет?! Цветущая, спортивная, озорная звезда юмористических телепрограмм уже трижды бабушка. Но своих лет не стесняется. И не исключает, что сможет еще раз влюбиться.

-Я считаю, что никуда из взрослой женщины девочка не уходит. Она просто под грузом быта и опыта глубоко похоронена где-то внутри и завалена венками. Нужно уметь достать из себя эту девочку, что я и делаю, когда выхожу на сцену.

— Вы потрясающе выглядите! Неужели не обращались за помощью к специалистам?

— У меня есть косметолог. Каждый день делаю маски. Я не против пластики. Когда мне станут бесполезны косметологи, пойду под нож, хотя принять такое решение непросто. Не знаешь, какой выйдешь из-под скальпеля, сколько потом будешь приходить в себя. У меня кожа тонкая, светлая — любые вмешательства крайне травматичны.

— Говорят, вы любите эпатировать публику. Рыжие волосы, необычные наряды…

— Рыжий — мой натуральный цвет. Школьницей жутко стеснялась этого. На пляже ходила в шарфиках, чтобы скрыть веснушки на плечах. Только потом поняла, что это красиво, отличает от других. А муж ласково называл меня Рыжуля.

«Сопля в сахаре»

— Уже два года, как ушел из жизни ваш супруг, блестящий журналист Юрий Зерчанинов. Как пережили это время?

— Тяжело… Он был моими глазами, мозгами. Я все ему могла рассказать и получить поддержку. А сейчас говорить некому: у дочки своя семья, ей некогда заниматься мной. Маша слушает меня по телефону, а потом неожиданно осекает: «Мама, у меня там горит на сковородке».

— Когда скончался Юрий Леонидович, злопыхатели не раз подчеркнули, что вас не было рядом — мол, бросили больного и уехали на гастроли…

— Если бы не я, Юры давно уже не было. Я его вытаскивала из всех болезней. После тяжелой операции на сердце уже через три месяца играл в теннис. Я врачам благодарна за Юру, но никто нам не сказал, что может быть сепсис, заражение крови. Никто не сказал, что клапан, который ему поставили, может отторгаться. Устроила мужа в санаторий. Но он торопился работать, дописывал книгу. Не могла сидеть рядом, так как нужно содержать семью, оплачивать врачей — все лежало на мне. Поверьте, я долго себя корила, что не оказалась рядом в тот момент… Я бы сидела у койки, разговаривала, он бы меня слушал, я бы держала его за руку, может, ему стало легче. Все знакомые успокаивали: «Перестань, ты сделала все, что могла».

С Юрием ЗЕРЧАНИНОВЫМ и их дочкой Машей

— Вы с Юрием были сильно похожи?- Наоборот. Он всю жизнь летал в облаках, а я его спускала на землю. Юра не знал, что сколько стоит, не мог приготовить себе даже яичницу. С мужем мы многое испытали. Даже в конце его жизни. Он жил с Машей и ее семьей, я — отдельно. Так получилось. Но я приходила, готовила, набивала холодильник. Просто необходимости спать в одной постели уже не было, а потребность человеческая, душевная — да.

— До Зерчанинова вы ведь были замужем?

— С первым мужем, музыкантом Виктором Новиковым, прожила восемь лет. Он был талантливым человеком из простой семьи. Помню, поехала знакомиться с его родителями. Они жили в хате. Прибыли, и тут же мне велели почистить ведро картошки. Так мама Виктора проверяла: хорошая ли я хозяйка. Дескать, если толсто срезаешь кожуру, значит, плохая — экономная тоненько берет! Потом будущая свекровь поставила молоко на плиту. У плохой хозяйки, у которой руки из задницы растут, сбежит молоко, а у меня не сбежало! И рыбу я хорошо почистила, когда отец Витин наловил ее в Днепре. А спать нас тогда положили, никогда не забуду, на русскую печку. А ведь замуж я за Новикова вышла назло одному человеку, в которого, как мне казалось, была сильно влюблена. Его звали Роман.

— Что же он такого гадкого натворил, коли вас так раззадорил?

— Мы с Ромой вместе занимались в цирковом училище. Тогда мне казалось, что более пошлого человека в жанре найти сложно. Мне не нравились его кривляния. А потом нас распределили в одну филармонию. Стали вместе готовить конферансы. И когда увидела, как он относится к работе, как горят его глаза, как его любит публика, поняла, что пропала. Решили пожениться. Его мама приехала знакомиться с моими родителями. Накрыли стол. А Рома где-то задерживался. Мы очень долго его ждали. А жених мой так и не пришел. Оказалось, встретил девушку, в которую был влюблен еще в училище. Решил на ней жениться. Но мы с Ромой продолжали вместе работать, он и молодуху свою привел в филармонию. Акробатку Нинку все называли «сопля в сахаре» за то, что она подолгу могла висеть на перекладине. Конечно, мне очень обидно было. Но я смогла достойно все пережить. Сейчас думаю, что так сложилось к счастью. Застряла бы в какой-нибудь филармонии, нарожала бы кучу детей и уже давно не работала.

— Вернемся к Виктору. Как ваши родители отнеслись, что их любимая еврейская дочка вышла замуж за русского парня? — Конечно, испытали шок. К тому же я вышла замуж, не поставив их в известность. Как и любые родители, они хотели праздника, гостей, богатого стола. Мой папа слыл душой компании, заводилой. Плюс ко всему — красавец, бабы в него влюблялись. Прошел всю войну, не догулял и догуливал уже при маме. Та все знала. Она была мудрой еврейской мамой и повторяла: «Ради детей все равно вернется!»

— Ваш второй муж Юрий тоже в браке догуливал?

— Он же не воевал! Юра, стиляга московский, все успел сделать раньше. У него до меня была жена, разные девушки-артистки. А когда мы познакомились, он уже освободился от всяких обязательств.

Чужие рубашки

— Не боялись выпасть из обоймы, когда родилась дочка?

— Нет. Это сегодня все хотят быстро хапнуть, везде зовут. Я была одна в своем жанре.

— Слышала, что вы дочери финансово очень помогаете.

— Я продала квартиру родителей в Киеве, и мы купили землю в Тарусе под Калугой. Рядом Ока — красота сумасшедшая! Маша по своему вкусу недавно построила деревянный зимний домик. Новый год там собирается отмечать с семьей. Иногда задумываюсь, что, может, на этом участке стоит мне построить что-нибудь для себя. Хотя я — городской человек. В свободный день лучше пойду в театр или на выставку, посижу с друзьями. Безусловно, дочке помогаю. Говорит: «Мама, нужно газ в доме провести». Нужно — дала 250 тысяч рублей. Провели.

С любимым однокашником по цирковому училищу Романом. После его измены Клара вышла замуж за Виктора НОВИКОВА

— Не хотели Маше сказать, что у нее есть муж, отец семейства?- Это не поможет. Он не станет денег больше от этого зарабатывать. Боря преподает в университете античную литературу. Маша — моя дочь, ее дети — мои внуки, Боря — ее муж. В нашей стране людям не платят достойных денег. Боря — профессионал, но его профессия здесь не нужна. Маша сейчас переводит с французского, английского. Что поделать: такие у них профессии и ничего материального они не производят. Актеры тоже по-разному зарабатывают: сегодня у меня так, а завтра — неизвестно что. Актерское дело очень зависимо от телевидения, режиссера, продюсера.

— Сейчас вы одна?

— Мужчины меня боятся. Они понимают, что я могу быть ироничной, могу подтрунивать. Пока те, кто встречается на пути, не интересны. И, знаете, сейчас мне часто вспоминается квартирная хозяйка, у которой снимала комнату, когда приехала в Москву. Этой женщине было тогда столько же лет, сколько мне сейчас. Я ее спрашивала: «Боже, у вас столько мужчин! Почему замуж не идете?» — «Зачем? — отвечала. — Стирать чужие рубашки?!» — «Но если бы вы поженились, они не были бы чужими!» — «Своими они бы уже никогда не стали». Пока я отрицаю, что могла бы еще раз выйти замуж. Хотя знаю: если отрицаешь, то тебе что-нибудь подбросят.

Трубка помогает актрисе расслабиться

Другой юмор

— Как относитесь к передачам типа «Комеди Клаб»?

— Смотрю. Это другого порядка юмор. У нас не было возможности так шутить. Эти молодые ребята получают большие деньги, у них богатые дома, красивые девушки, дорогие машины. А у меня раньше значилась ставка — девять рублей пятьдесят копеек. Я их не упрекаю. Мне нравится Ваня Ургант, «Уральские пельмени». Но сейчас людей приучили не смеяться, а ржать! Если вы посмотрите концерты Аркадия Райкина, то там осознанный смех. А теперь научили добиваться животной ржачки.

— На корпоративах у олигархов приходилось выступать?

— Бывает, что я не могу совладать с суммой гонорара. Выступала, например, у Бориса Березовского. Образованный человек, прекрасно играет на фортепиано, сдержанный, я для себя никаких раздражителей в нем не нашла. На Украине, в Казахстане у сильных мира сего выступала. И не чувствовала себя обслугой или униженной.

Эксклюзивное интервью с Кларой Новиковой

Она не женщина которая поет, но женщина которая говорит. При чем не только говорит, но и смешит. Ее смело можно назвать шеф-поваром сатирической кухни, мастерицей, умело владеющей целебным эффектом смеха. А еще, это очень приятная и позитивная женщина, у которой мне удалось взять короткое интервью. Для Вас всеми любимая тетя Соня, и она же – несравненная Клара Новикова .

Клара Борисовна, здравствуйте. Вы уже не в первый раз в Израиле, какой он Ваш Израиль? Помните ли Вы свой первый приезд ?
Здравствуйте. Да, даже не второй и не третий. Ой, вы знаете, первый я сегодня, как раз, вспоминала 🙂 1989 год. Я приехала сюда первый раз с Софией Михаловной Ротару. Она со своими сестрами и братом, я тогда участвовала в ее концерте. Я только ступила на землю,а у меня было ощущение, что приехала домой. Что меня потрясло – совершенно огромный эмиграционный такой был период, когда люди ехали в эмиграцию. И тут же в этом аэропорту танцуют, оркестр играет, песни какие-то. Кричит какая-то женщина: “Сема, Сема смотри, это я твоя тетя!”. Я так на всех смотрела, растерялась и потерялась. А автобус с артистами уехал, а я осталась в аэропорту. Где-то на пол дороге до Тель-Авива они увидели, что меня нет в машине, и вернулись за мной. Вот такой был мой первый выход на эту землю.
Был 89 год, Тель-Авив был городом, где много песка. Мы жили в гостинице Дан Понарама, она тогда , наверное, только открылась, и рядом была мечеть и какая-то развалина. Вокруг был песок и недалеко рынок (шук хаКармель). Мы пошли на этот рынок, и там какой-то человек встал на прилавок и начал кричать (мне переводили): “Смотрите, смотрите, хозяин сошел с ума, все продаются! За какие то-там шекели, 10 шекелей все продается, посмотрите хозяин сошел с ума!”. Я говорю: “Что он так орет? он что действительно сошел с ума? Что тут покупать-то на 10 шекелей. Одно дерьмо, извините меня!” – он это услышал и сказал, что если что-то не нравится, то я могу уходить… Вот это были мои первые впечатления.

Что вы любите здесь в Израиле?
Как-то мне все уже здесь нравится, прям вот сейчас уже как домой. В самолете все здороваются, израильтяне меня, конечно, не знают. Сейчас поменялось поколение. Все говорят, что тогда люди очень тосковали ужасно, когда уезжали,язык не знали, никуда на работу не могли устроится. Все были главными инженерами, главными врачами, главными технологами, глаавными зубнчыми врачами. Я помню, когда ко мне подошел один человек и говорит: “Я был там главный стоматолог Москвы, я делал зубы Брежневу”- а я ему говорю в ответ:”что-то вы не важно сделали ему эти зубы 🙂
А сейчас уже, видите, выросло другое поколение, которое знает язык, которое чувствует себя уверенно. Старшое поколение уходит, а эти берут жизнь за рога.
Сейчас парень сидел в самолете, что-то писал, какие-то расчеты, какие-то чертежи , что-то такое считал в компьютере. Мимо него прошел летчик спросил, что он делает. А потом он спрашивает меня на русском: “Вам помочь?”. Я ему говорю: ” Так ты говоришь по-русски? А он : “Да я здесь вырос, я одинаково знаю русской, иврит, английский, немецкий и итальянский “- такие дети вот здесь выросли.

Когда-то ваша национальность не позволила вам поступить в театральный и вы поступили в эстрадно-цирковое, скажите, а вы не задумывались о том, что, может, это было своего рода ваше еврейское счастье?
Уже теперь-то, что там думать. Период, когда я не поступила – это так далеко. Годы шли – смеркалось. Какое там. Да, наверное, стало еврейским счастьем.
Вчера, кстати, было замечательное событие. В театре Надежды Бабкиной “Русская песня” Надя придумала вместе с режиссером Ниной Чусовой ( это наш такой известная режиссер) придумали читать Гоголя. Позвали артистов разных театров и читали Гоголя с листа, нам каждому раздали странички. И меня позвали как актрису театра. Я читала Гоголя с большим удовольствием – “Вечера на хуторе близ диканьки”. Я уже состоялась в профессии и не могу сомневаться в выборе , я могу сомневаться только в том, что я делаю на сцене, правильно или нет, но в том, что я на сцене уже сомнений нет.

Скажите, публика, которая приходит на ваши концерты в Израиле как-то отличается от публики, скажем, в России или в Америке?
Вот недели две назад я вернулась из Америки, были там со спектаклем. Такая же наша публика, наш менталитет никуда не девается. Наша публика только стала лучше, ведь когда они все уезжали, тогда и в магазинах ничего не было,и еды не было, а сейчас еда есть и все остальное. Да они стали уверенней в себе, они подтвердили свое право быть врачами, они стали равноправными людьми во всех странах, так же как и здесь. А на спектакль или на концерт приходят и слушают русский язык. Все таки у нас замечательный театр, замечательная школа театральная, поэтому я жду публику, которая будит приходить.

В последняя время любят говорить, что есть мужской и женской юмор. Можно ли разделять юмор по половым признакам?
Что-то сейчас удобнее женщине говорить, что-то нет. Но время сейчас такое. Время так все приблизило, из мужчины – женщину, из женщины – мужчину, и юмор тоже же не стоит на месте. И женщины могут сказать крепкое словцо, мужчины еще позавидуют. Женщины на себе жизнь тащат.

Во многих своих монологах вы говорите, что женщина всегда должна оставаться женщиной и всегда хорошо выглядеть. Я наслышана, что вы отдаете предподподчетие нашим израильским дизайнерам.
Я одеваюсь у вашего Kedem Sasson. Знаете, когда Валя Юдашкин первый раз увидел на мне костюм от Кедема, он спросил это Яма-мото ? Я сказала еще: “Какая Яма-мото, я одеваюсь у Кедема!” – он замечательный, я его очень люблю. Это такой стиль бохо в одежде. Я и сейчас к нему поеду, он меня любит, я ему много денег оставляю 🙂 Вот в прошлый раз я была здесь со спектаклем, так купила чемодан одежды , а сейчас же Новый год, будут съемки, вот я что-то у него куплю такое, уже позвонила его помощнице Регине (она у него русскоговорящая), предупредила, что буду. Он, знаете, такой огромный, красивый человек. Везу ему подарок, он очень любит мои подарки.

Говорят, что вы любите готовить? Скажите, а в еде вы отдаете предпочтение блюдам еврейской кухни?
Она так или иначе еврейская, если чесночок внутри, так что тут и говорить 🙂 Люблю готовить. Знаете, мы два дня назад сыграли в Москве спектакль в театре на Бронной, вышли после театра и думали куда пойти. А рядом открылась кафешка, пойдем в кафешку! Кафешка называется “7:40” в центре Москвы. Михаил Ширвинд, сын Александра Ширвинда ,открыл этот ресторанчик. Ой, какой вкусный, мы поели там и рыбку и форшмак, и горлышки начиненные. И все, знаете, как у мамы дома.

Образ тети Сони давно стал брендом. На сцене и в жизни тетя Соная и Клара Новикова чем похожи, а в чем разные?
Конечно я не тетя Соня, но я знаю, как тетя Соня посмотрит на все вокруг, я знаю, как она скажет по поводу всего. Мне кажется, что я проникла в нее, она проникла в меня. 26 лет в этом году персонажу, так долго не живут 🙂

У тети Сони, как говорится, плохого не бывает, чем порадуете израильского зрителя в этот раз?
Знаете, мы назвали программу “Новое и лучшее”. Я какие-то монологи хочу показать с прошлого, какие-то новые. Тетя Соня, она же не бывает старая тетя Соня, она все время говорит по поводу , что происходит сейчас, а также будут некоторые театральные номера. Я так заразилась театральной историей, что мне хочется играть.

Ваши пожелания нашим читателям.
Что можно пожелать в Израиле?! Конечно же мира, чтобы не боялись отправлять детей в школу. Я знаю, что в Израиле никто ничего не боится. Два года назад я здесь была – летали ракеты, и я все равно выходила на сцену и работала.

Да, я помню то ваше обращение к зрителям. Спасибо вам огромное за это, что не прервали гастроли.
Да, я сказала тогда, что буду здесь с вами и я одна из вас до тех пор, пока не прекратится.

Вечер смеха с Кларой Новиковой — это лекарство бодрости на долгое время. Кто соскучился по ее обаянию и позитиву, приглашаем на концерты израильского тура Клары Новиковой.
13 ноября, Кирьят-Моцкин
14 ноября, Ашдод
16 ноября,Тель-Авив
17 ноября, Кармиэль
19 ноября, Ашкелон
20 ноября, Беэр-Шева
21 ноября, Нацерет-Илит
22 ноября, Нетания

редактор: Татьяна Плавская

Особая благодарность в организации интервью импресарио Марату Лису продюсерской компания «Cruise International» и Маше Хинич.

Клара Новикова: «Даже в самой безрадостной ситуации я нахожу что-то смешное»

Четыре года назад не стало мужа Клары Новиковой, известного журналиста Юрия Леонидовича Зерчанинова, с которым они прожили вместе почти четыре десятка лет­­…

— Клара, как складывается теперь ваша личная жизнь?

— Мне говорят: «Пора тебе как-то устраиваться. Замуж надо выйти». А я не понимаю этого. Много лет назад, когда только приехала в Москву, снимала комнату у одной потрясающей женщины, Марии Иса­аковны, с которой, кстати, потом «срисовала» свою Элеонору Петровну. Яркая была дама. Оставшись вдовой, Мария Исааковна не опустилась: всегда ухоженная, элегантная, с острым и ироничным взглядом на жизнь, она приковывала к себе внимание. И сама собой любовалась.

Букву «р», кокетливо грассируя, произносила как смягченную «г». Со мной разговаривала исключительно с напускной строгостью, называла нежно «дрянь». «Иди сюда, дрянь (у нее получалось «дгянь»), покушай, я приготовила потрясающий овощной супчик…» Иногда просила анекдот рассказать или говорила: «Кларка, ну-ка покажи меня!» Я рассказывала, изображала, и ей очень нравилось. Хохотала, трясясь грудью и животом, приговаривала: «Хороша канашка!»

За ней ухаживали мужчины, причем весьма интеллигентные, с самыми серьезными намерениями. Встречаясь с ними, она поясняла: «Для куража!» Как-то я спросила: «Но почему же вы не идете замуж?» И она ответила: «А для чего? Чтобы стирать чужие рубашки?» Я удивилась: «Но ведь если мужчина будет вашим мужем, значит, они не будут чужими». — «Своими они уже не станут никогда…» Тогда я ничего не поняла, а вот теперь… Когда мне говорят: «Слушай, хочу познакомить тебя с интересным мужчиной», тут же вспоминаю про те рубашки и отвечаю вопросом своей квартирной хозяйки: «А зачем?»

Не хочу заводить «гостевого» мужа, пусть сегодня это и модно. А что касается постоянного… Сложно, ведь у женщины и мужчины должно совпасть множество тончайших струн. На уровне интуиции, нерва, вздоха, ощущений. Интересы общие, мировосприятие. Не говоря уж о чисто бытовых привычках. Пока такого совпадения у меня ни с кем нет. При этом понимаю, что нравлюсь мужчинам: мне делают комплименты, оказывают знаки внимания, намекают на перспективу отношений. Но увы… Хотя, кто знает? Может, просто не нашелся пока тот, к которому я расположилась бы? (С улыбкой.)

— Может, дяденькам следует проявлять больше активности?

— Во-первых, не даю повода. Во-вторых, думаю, они не решаются — побаиваются попасть на мой острый язычок. Я запросто могу и подковырнуть, и обсмеять, а то и пригвоздить. Мой муж, Юрка, сам был большой насмешник, и тот меня побаивался! Но постепенно привык. А нового-то надо будет приучать… (Смеется.)

Недавно одна женщина говорит мне: «Кларочка, давайте я вас познакомлю, у вас должна быть личная жизнь». — «А то, что у меня сейчас, не личная жизнь?» — уточнила я. «Нет», — отрезала она и стала подготавливать меня к знакомству с одним «о-о-очень ничего себе мужчиной». Наконец на каком-то празднике мы с ним встретились. Смотрю, действительно весьма благообразный, руку мне галантно протягивает. Моя знакомая рядом стоит, тоном свахи представляет: «Ну вот он, его зовут Леня…» И тут я как всплесну руками, как заверещу радостно: «Леня! Боже мой! Какое счастье! Наконец-то!» От неожиданности он, бедный, прямо подпрыгнул и буквально спрятался за эту женщину. А я, сбавив тон, говорю: «Кажется, я вас напугала. Простите. У меня есть брат — тоже Леня, поэтому я так эмоционально среагировала…» На ужине мы с тем перепуганным мужчиной оказались за одним столом, и весь вечер он смотрел на меня с опаской, а когда я просила его передать мне какое-то блюдо, прямо вжимался в стул. (Смеется.) Согласитесь, вряд ли я подошла бы для личной жизни такому Лене — он прятался бы от меня по углам. Ему нужна женщина спокойная, тихая. А во мне энергии на десятерых хватит.

В общем, на сей момент моя личная жизнь — это репетиции, выступления, гастроли с концертами, Театр на Малой Бронной, где я играю. Часто хожу в театры, встречаюсь с друзьями. И потом — у меня есть дочь, внуки, которым надо помогать. Так что времени на страдания от одиночества у меня нет.

— Статус бабушки, причем трижды, не давит­?

— Бабушка я биологически и по факту. А психологически — нет, не чувствую себя бабушкой. Мне интересно то же, что и молодым. Кстати, все внуки называют меня Кларой. Даже четырехлетний Андрюша. Недавно кто-то спросил его про меня: «Это твоя бабушка?», и он ответил: «Это моя Клара».

Мне пришлось пережить многое. Но, как бы ни было тяжело, я не позволяла себе погружаться в депрессивное состояние, за уши себя вытаскивала. Впасть в депрессию легче всего, гораздо сложнее — не поддаться ей. Точно знаю: в таких случаях нельзя быть одной, надо идти в люди. И я хожу. А еще у меня есть особенность: в любой ситуации, даже самой безрадостной, мне запоминается только смешное­.

Вот, например, история из моей жизни. Однажды меня раздели в собственном подъезде. В полдень. Я вызвала лифт, вошла в него, и в тот момент, когда нажала на кнопку своего этажа, почти захлопнувшаяся дверь раздвинулась и в лифт зашли двое — на лицах свитеры, на головах шапочки, видны только глаза. Приставили к шее нож, двинули по уху, я ударилась головой о стенку. Потом загнали меня на верхний этаж… Впоследствии оказалось, что это двоюродные братья — один сбежал из психушки, а другой только вышел из тюрьмы. Короче, к своей квартире я подошла босиком, в лифчике, трусиках и шляпке, а в руках держала хозяйственную сумку с курицей, за которой, собственно, и ходила в магазин. Помню, за шляпку я особенно обиделась: эти идиоты ее не взяли. А ведь я покупала ее в Германии, в дорогущем магазине! А он, сволочь, зашвырнул ее на другой этаж, и я, голая, пошла искать. Когда Юра открыл дверь, он оглядел меня с головы до ног и невозмутимо сказал: «Ну ладно, кончай разы­грывать!» Никак не хотел верить в то, что это не глупая шутка, а реальность. По сути чудовищная. Но мне, как только представлю себя голышом, в шляпке и с курицей, все равно становится смешно.

А дальше было еще забавнее. Я позвонила приятельнице, которая шила мне костюмы, и дрожащим голосом сообщила: «Люда, я к тебе сегодня не приеду, на меня напали бандиты, раздели…» Она спросила: «Все унесли?» — «Все!» — «И в чем ты осталась?» — «В лифчике и трусиках». — «А что, на тебе было плохое белье?» — «Да нет, хорошее, французское», — опешила я. «Так почему же, — возмутилась она, — они не взяли?!» Нет, правда, смешные моменты всегда можно найти.

Или вот, пожалуйста, другой случай. Из 1990-х годов, тоже с криминальным оттенком — мне на них везло. Накануне Рождества я была на гастролях в городе Чайковск и оказалась свидетелем вооруженного ограбления. Захожу в универмаг — хотела купить подарки друзьям: камешки, шкатулочки, поделки всякие. Стою у прилавка, примеряю колечко. Вдруг слышу крик: «На пол! Лицом вниз!» Какие-то люди в масках, с оружием всех уложили, кого-то попинали ногами и сгребли с прилавка всю ювелирку. Перед этим налетом рядом со мной у прилавка стояла женщина, которая держала в руках тортик «Полено» — на картонке, без крышки (тогда в нашей стране упаковка была в дефиците). Когда мы лежали на полу под дулами пистолетов, я почему-то обратила внимание на то, что все грибочки с цветочками, украшавшие торт, были размазаны по потолку и по стенам. Кошмар! Вскоре я оказалась в Германии, и меня пригласили в гости в один очень обеспеченный дом. И там, за столом, я рассказала этот случай. В конце моего эмоционального повествования хозяйка дома вдруг поинтересовалась: «Скажите, а почему в России не делают коробочек для тортов?» (Смеется.) На нее именно эта деталь произвела самое сильное впечатление.

— А ограбление-то чем закончилось?

— Налетчики скрылись, мы все с опаской стали подниматься с пола, вызвали милицию. Вдруг я заметила на своей руке бирочку от кольца. Подбежала к продавщице: «Девушка, простите! Я чуть не унесла кольцо». Представьте себе, оно оказалось единственным украшением, оставшимся в том отделе. Спустя полтора часа у меня концерт. Доползаю до театра. Костюмер спрашивает: «Что с вами?! Вы совершенно белая». Прошу у девчонок рюмку к­оньяка. Выпила. Вышла на сцену. И тут же начала рассказывать зрителям о том, что случилось. В зале — смех. И чем дольше я говорила, тем сильнее хохотал зрительный зал. Они решили, что я специально подготовила номер для гастролей в их городе. Я сначала занервничала, а потом и мне самой тоже стало смешно. Ну что поделать, я такая. Даже о дорогих мне, любимых людях, которых уже нет в живых, все равно стараюсь вспоминать только веселое. Мне так легче. (Со вздохом.) И им, наверное, тоже.

— На одном из концертов вы показали фильм, который сняли о своих родителях. Вы там задаете отцу вопрос: «Папа, ты прошел всю войну, воевал под Сталинградом и Севастополем, был ранен. Скажи, что это для тебя было, что ты вынес из этого?» А он ответил: «Что я вынес? Две рубашки, да и те оказались женскими…»

— Да-да, и заодно еще майора медицинской службы женского пола — только об этом он там не говорил. Из семейных преданий мне известно, что папа после тяжелой контузии долго лечился в госпитале, и, очевидно, та майорша его выхаживала. Видимо, так старалась, что он пообещал после войны на ней жениться.

Вообще-то раньше, в довоенной молодости, он ухаживал за маминой старшей сестрой. Но к моменту его возвращения в Киев Маня вышла замуж и родила двоих детей — Зорика и Фиму. И она познакомила его со своей сестренкой. Папа — огромный, статный красавец, увидев мини­атюрную рыженькую девчонку, влюбился по уши. Но тут как раз в Киев прибыла та самая фронтовая подруга.

Папа тут же сочинил историю о своей несуществующей семье: якобы он думал, что жена и двое детей погибли, но, вернувшись, нашел их. Она ему не поверила. Тогда он сказал: «Жди меня на Крещатике в таком-то месте…» Прибежал к тете Мане, вытащил на прогулку ее мальчишек, мою маму и под руку с ней прошелся мимо указанного места. Бедная женщина поняла, что надеяться ей больше не на что.

Папа не догулял в юности: едва за­кончилась служба в армии — тут же началась война. И он прошел ее всю. Только никогда не рассказывал о ней. Фильмы на военную тему называл «бабины сказки». В первые же дни войны отец потерял свою маму. Они жили в Житомирской области, и известно только, что она бежала вместе со всеми, пытаясь спастись от бомбежки, но на дороге их настигли фашисты и расстреляли. Папа так и не узнал, где она похоронена и похоронена ли. Кларой меня назвали в память об этой бабушке, а вовсе не в честь Клары Цеткин, как многие думали. Отец часто называл меня «мама моя». Мы с братом отца обожали, хотя он был человеком суровым, властным, непреклонным, держал нас, мягко говоря, в строгости — воспитательная мера в виде солдатского ремня с пряжкой шла в порядке вещей. Ему достаточно было произнести: «Все, я сказал…» — и любые возражения исключались. (Со вздохом.) Вот и дочка моя, Маша, теперь точь-в-точь так же может мне сказать, тем же тоном. Но если бы я посмела так говорить с отцом, он бы меня убил.

А мама была совсем другим человеком. Тихая, молчаливая. При этом ее обожали все. Щедрости необыкновенной — гости из нашего дома всегда уходили с полными пакетами еды. И очень впечатлительная. Смотрит, допустим, в сотый раз «Балладу о солдате» и плачет. «Мама, ну что ты плачешь, это же кино!» — «Шо, я не могу переживать?»

Больше всего переживала из-за папы — он был слишком любвеобилен. Как-то, когда я приехала с гастролями в Израиль, ко мне подошла дама приятной наружности: «Здравствуйте. Ваш папа Борис Зиновьевич?» — «Да». — «Передайте ему привет». — «От кого?» — «Скажите, от Беллы. Он знает», — многозначительно так. Папа действительно любил женщин, он так на них смотрел! Прекрасно это помню, хотя он думал, что я маленькая и ничего не понимаю. Когда брату было года два, а мне лет пять, у нас дома появилась няня, помогавшая маме по хозяйству, — молодая, румяная, крепкая деваха Аня. Папе она нравилась — он говорил недвусмысленно: «Какая женщина — кровь с молоком!» Потом замуж ее выдавал: она ребенка родила, Колю, родственники говорили, что от папы…

Хорошо помню тетеньку-врача «ухо-горло-нос», к которой мы с папой некоторое время ходили по вечерам. Он заявлял маме: «Поля, ей надо лечить гланды!», брал меня за руку и вел почему-то во взрослую поликлинику. Там мы входили в кабинет, докторша тетя Женя обмазывала мне горло люголем, и таким образом папа получал алиби. После чего они отводили меня в Театр имени Леси Украинки — там работал родственник той самой тетеньки, а сама она жила во дворе театра. И я, к общему удовольствию, из директорской ложи смотрела спектакли. По нескольку раз все пересмотрела — таких артистов открыла для себя! Совсем молодые Борисов, Роговцева… От восторга я плакала. (Задумчиво.) Надо же, а много лет спустя сама выступала на этой сцене с концертом.

Короче говоря, наша с папой и его подругой идиллия продолжалась до тех пор, пока к нам домой не влетел муж тети Жени. Он устроил такой скандал! От стресса мама потеряла речь. Совсем не могла говорить, писала записочки. Папа чувствовал себя виноватым. Столько у мамы было по этому поводу переживаний, огорчений, обид, слез, но нам с братом она не жаловалась никогда­.

Как-то, уже став взрослой, я спросила: «Мама, почему ты не развелась?», и она сказала: «Как я могла его бросить?!» Конечно, она его любила. И терпела. Родители прожили вместе 50 с лишним лет. К старости даже в магазин не ходили друг без друга. К концу жизни, наоборот, папа стал бешено ревновать маму. Она жаловалась: «Клара, ну шо ему надо? Мне 77 лет, как можно ревновать?»

Кстати, весьма распространенная модель поведения мужчин в семье. Охотники по своей сути, они на протяжении жизни ищут себе приключений, новых отношений, а когда понимают, что дело уже к закату… Хотя папа нравился теткам до последних своих дней. Притом что ушел он в глубоко преклонном возрасте, чуть-чуть не дотянув до 90 лет. Маму пережил на семь лет… (После паузы.) Простите меня, мои дорогие родители, что я о вас все рассказываю, но мне хочется, чтобы и в воспоминаниях вы были такими же, как в жизни: живыми, страстными, а не искусственно-прилизанными. Я помню о вас каждую секунду…

— Родители одобрили ваше намерение стать артисткой? И кстати, почему вас повело в эту сторону?

— По-моему, все началось с пеленок. Когда спрашивали, как меня зовут, я говорила: «Налодная алтистка Каля Бисевна» (Клара Борисовна). Потом эта «Каля Бисевна» так за мной и закрепилась среди своих. Рядом с домом стоял цирк, и я мечтала стать цирковой артисткой. Все мои выступления начинались во дворе, я разыгрывала репризы и дрессировала детей. Они были тиграми, львами, а я с хлыстом — великой дрессировщицей Бугримовой. А вообще, я занималась прыжками в воду и была диким сорванцом, имела дело только с мальчишками. Все крыши, гвозди, пистолеты были моими. Наша Красноармейская улица в Киеве — наклонная. Я поднималась наверх и, положив ноги на руль велосипеда, с жутким криком мчалась вниз. Бедная мама не знала, как меня утихомирить. К ее счастью, потом вдруг произошло преображение — я начала играть в куклы и шить им наряды.

К тому же я была конопатая и самая рыжая в школе, рыжее даже одноклассницы Светки. Сразу, как появлялось первое солнце, у меня высыпали веснушки где только возможно — на лице, плечах, руках. Брат меня дразнил, и я жутко стеснялась. Тем более что одета была так, как считал нужным папа, и все эти несовременные платья меня страшно смущали. Не говоря уж об обязательных теплых штанишках-трикошках до колен, с резинками, которые я все время старалась поднять повыше, а они, гады, опять спускались. Я так комплексовала из-за этого! Наверное, когда всерьез задумала идти на сцену, хотелось преодолеть свои комплексы. Доказать что-то и себе, и другим.

Родители, ясно, не возрадовались. К искусству они никакого отношения не имели. Папа работал директором универмага, благодаря чему, кстати, мы были всего лишены. «Как, — говорил он, — у людей нету, а у нас будет?!» В связи с чем, допустим, холодильник и телевизор у нас появились позже всех наших соседей. А мама, когда мы подросли, пошла работать в картонажный цех кондитерской фаб­­ри­­ки — клеила коробки. Она против моих сценических устремлений открыто не возражала. А вот папа делал все, чтобы помешать мне пойти в артистки. В наказание даже запретил шить платье на выпускной вечер, и я была там единственным гадким утенком. Он говорил: «Профессия для женщины — это только белый халат: врач (им, кстати, стал мой брат, который уже давно живет с семьей в Америке), повар, воспитательница детского сада, чертежница и так далее. Выберешь такую — буду помогать. Нет — значит, останешься без поддержки». И слово сдержал. Но я никогда в жизни не попросила у родителей ни копейки. А потом так сложилось, что, наоборот, сама стала помогать им.

Когда я не прошла в театральный институт, стала устраиваться на работу, но меня нигде не брали. Любимая учительница Фаина Соломоновна, которая вела в Доме пионеров кружок художественного чтения, через свою подругу — парторга «Укрконцерта», работавшую по совместительству актрисой Ансамбля комедии и водевиля, устроила меня в этот коллектив помощником режиссера. Я, конечно, представляла себя вторым человеком в труппе. Но когда начала работать, оказалось, что в мои профессиональные обязанности входило только «принеси-подай» да утюжка занавесок — километровых пыльных кулис.

— С какого момента ваши родители оценили вас как состоявшуюся артистку?

— Я уже и Киевскую студию эстрадно-циркового искусства окончила, и ГИТИС, и выступала вовсю, но папа все не признавался в том, что гордится мной. Даже когда я выиграла V Всесоюзный конкурс артистов эстрады (Клара Новикова разделила первую премию с Геннадием Хазановым. — Прим. «ТН») и счастливая мама говорила отцу: «Ну, шо теперь скажешь?» Папа отвечал: «И все-таки она не Райкин…» А потом я узнала, что папа всегда носил мою фотографию на календарике во внутреннем кармане пиджака.

Когда родители приходили на мои концерты, меня, кажется, они просто не слышали. Только головами вертели — следили, как кто реагирует. Потом мама делилась впечатлениями: «Одна женщина рядом со мной так смеялась, так смеялась, шо чуть не уписалась». Это была высшая мамина оценка. А от папы была такая. Когда его спрашивали «Борис Зиновьевич, вы хотели, чтобы Клара была артисткой?», он отвечал: «Раньше не хотел, а сейчас не возражаю».

— Первое зрительское признание вам запомнилось?

— На всю жизнь. Оно настигло меня на концерте в Степногорске, в лагере для заключенных строгого режима. Я приехала туда совсем девочкой с тем самым Ансамблем комедии и водевиля. И мне доверили провести концерт: я должна была выйти, сказать, какой спектакль будет показан, какие артисты в нем заняты, и уйти на фиг, после чего заняться своим основным делом — гладить занавеску… Перед выступлением всех повели к начальнику лагеря, где нас долго и обстоятельно инструктировали. Нам сказали, что никаких колющих и режущих предметов с собой у нас быть не должно, потому что в лагере находятся убийцы, рецидивисты, получившие самые большие сроки. Что даже в туалет ни в коем случае нельзя ходить поодиночке, особенно женщинам, поскольку «вы же понимаете, здесь изголодавшиеся мужчины, и если поймают, мало не покажется: надругаются, убьют и утопят…» И еще: ни в коем случае нельзя к ним обращаться «дорогие друзья» или «товарищи» — пусть и со сцены, потому что никакие они нам не товарищи, тем более не дорогие. Одним словом, напугали нас дальше некуда­…

Из кабинета к месту выступления мы шли сквозь строй заключенных. Они стояли, одетые в одинаковые лагерные фуфайки, и молча смотрели на нас. Ужасный ужас! А я ведь самая молодая из ансамбля: мне всего 17, вслед за мной по старшинству шла 42-­летняя Катя Губарь, а остальным актерам и вовсе за 60. И вот иду мимо зеков и вдруг прямо перед собой вижу на стене концертную афишу, на которой крупными буквами написано название нашей программы: «Нам с вами по пути!» От смеха со мной случилась просто истерика.

Сцены как таковой не было — ее сколотили из столов. И когда я вышла в коротеньком платьице, все эти дядьки, сидевшие прямо под этой импровизированной сценой, стали с неподдельным интересом заглядывать мне под юбку. А в конце принесли букет полевых цветов и вручили только мне одной. После чего в коллективе был скандал: какое право я имела взять цветы?! Я обязана была тут же отдать их заслуженным артистам. Я, конечно, извинилась, но все равно посчитала это своим первым настоящим успехом. Тот букет памятен мне до сих пор.

— Только он и запомнился?

— Нет, было еще два. Правда, они не связаны со сценой. Когда я оканчивала школу, на меня вдруг обратил внимание симпатичный го­лубоглазый мальчик — студент геологоразведочного института. Однажды он уехал в экспедицию. И вот в один дождливый майский день я вошла во двор и вижу вынырнувшего откуда-то Егора — в резиновой плащ-палатке, в огромных сапогах, с большущей охапкой сирени и тюльпанов. И всю эту охапку он бросил на меня. Представляете: море цветов, брызги! Настолько красиво бывает только в кино. Или во сне… Так он сделал мне предложение. Но поскольку я была школьницей, мама пришла в ужас, и вскоре наши дороги разошлись.

А много позже за мной ухаживал один телережиссер — несмотря на то что я уже была мамой пятилетней дочки. Как-то утром выхожу с Машкой из квартиры и на пороге вижу гигантский букет свежайших, еще с капельками росы на лепестках, роз — как потом выяснилось, их было сто. Я прямо остолбенела. В это время из двери рядом выглянула соседка. Увидев мизансцену, воскликнула: «Ух ты, сколько роз! Что делать с ними будешь?» Я растерялась: «Не знаю, поищу вазы, банки». Она быстренько сориентировалась: «Дура, что ли? Пойдем на рынок — продадим…» (Смеется.) Потом Слава рассказал, что надыбал эти розы в каком-то подмосковном совхозе: убедил сотрудников, что едет встречать Мирей Матье, которая действительно в тот день приезжала в Москву. Ему поверили и срезали самые лучшие бутоны… Вот только Юра, муж мой, был недоволен, хотя виду, конечно, не показывал.

— Юрий Леонидович был вторым вашим мужем­?

— Да. Сначала я вышла замуж за Виктора Новикова — мы работали в Кировоградской филармонии. Прожили в браке восемь лет. Он музыкант-барабанщик, долгое время вместе тряслись по ухабам в автобусах, мотаясь по городам и весям нашей необъятной родины. Поженились втайне от моих родителей. Когда они узнали, были в шоке: дочь вышла без свадьбы?! как после такого смотреть людям в глаза! Но окончательно папу добила му­зыкальная специальность моего мужа. «Ну я понимаю, скрипка, — удивлялся он, — на ней можно сыграть сольный концерт. Но что можно сыграть на барабанах?!» Невысокий, тщедушный Витька вначале не пришелся отцу по душе. Он заклеймил моего супруга «мужчинкой». Хотя потом они подружились. «Витя хороший парень, — говорил папа. — Мне есть с кем выпить рюмку». Жаль только, что, выпивая, Витька терял голову.

Чтобы получить работу в Киеве, Виктору нужна была прописка, и я умолила родителей прописать его у нас, хотя папа сопротивлялся: «Ну да, я его пропишу, а потом он выселит нас всех!» И, между прочим, оказался прав. Как только я от мужа ушла, Витька стал водить в дом к моим родителям каких-то баб и требовать свою часть жилплощади. В итоге я вынуждена была построить ему кооперативную квартиру. На память о первом замужестве у меня осталась только фамилия, сменившая мою девичью — Герцер. Когда выходила замуж за Зерчанинова, меня уже знали, и мы с Юрой решили, что я останусь Новиковой.

В Юре, который был старше меня на много лет, папа сразу увидел человека незаурядного и относился к нему уважительно. После первой встречи не преминул, однако, меня подколоть: «Поздравляю, дочка, ты наконец нашла себе дедушку…» А я и сама перед Юрой трепетала и смотрела на него снизу вверх. Это же он открыл мне Москву, ввел меня в круг своих друзей — известных актеров, режиссеров, писателей, художников… Я чувствовала дистанцию и долго не могла обратиться к нему на ты. У нас уже Машка родилась, а я все продолжала: «Вы, Юрий Леонидович…»
Конечно, мое появление изменило привычную Юрину жизнь. Я мешала ему проводить время так, как он — холостяк — привык. Он вынужден был внедрять меня в круг своего общения. Его ближайшим другом был Петр Фоменко. Как-то Юра говорит мне: «Петюня собирается снимать «Анну Каренину» и хочет посмотреть тебя на роль Китти. На катке — поскольку именно там состоялась первая встреча Китти с Левиным». Я потеряла дар речи. Китти — это же моя мечта! Но во что же одеться?! Эврика! Я только что купила коричневое пальтишко, отороченное внизу каракулем. Ночью сажусь за работу: отрезаю кусок пальто, в итоге выходит некая шубейка-душегрейка, к низу которой пришиваю отрезанный мех. Из остатка меха делаю муфточку.

Приехала на каток в Лужники, и только в этот момент осознала, что никогда в жизни не стояла на коньках. Ребята берут для меня напрокат коньки, встаю на них, иду по прорезиненной дорожке, ведущей к катку. Дорожка заканчивается, и… я оказываюсь на льду на четвереньках. Пытаюсь подняться, снова падаю. (Смеется.) В общем, единственным, что я смогла продемонстрировать режиссеру, оказалась попа. Переглянувшись, они меня подняли, закинули на скамейку, и мне оставалось только наблюдать за тем, как они вдвоем гарцуют. Потом выяснилось, что «Анну Каренину» Петя действительно готовился снимать, но там что-то сорвалось, о чем всем было прекрасно известно, и позвали они меня только по одной причине: мужчинам хотелось произвести на меня впечатление.

Юрка вообще был горазд на такие штуки. Образованнейший человек, эрудит, но при этом неисправимый хохмач и выдумщик. И до последних дней бесшабашный. Ни за что не хотел выглядеть передо мной слабым. В клинике ему ставят диагноз «микроинсульт». Врач говорит: «Надо оперировать». А Юра в ответ: «Это невозможно, я должен сдать материал в номер». Я умоляю: «Юра, это же необходимо, тебе станет легче». Но он орет: «Дура, я здоров!» Врачам: «Не слушайте вы ее!» (Задумчиво.) Что говорить, не хватает мне его, очень не хватает…

— Клара, с детьми, с внуками ладите?

— Они самостоятельные, живут своей семьей. Любят подарки, ждут их, и я с удовольствием их делаю. Маленький Андрюшка, конечно, прелесть — радуется всему, что я принесу. Старший, Левка, уже перешел в 10-й класс. Поскольку он мой первый внук, обожаю его безумно. Мне кажется, это я его родила. У него уже рост под два метра и 46-й размер обуви, а я все пылинки с него сдуваю. А Анечке только что исполнилось 12 лет. Мне так приятно, что ей всегда нравятся вещи, которые я дарю. Наверное, я понимаю ее стиль. Что еще радует? Маша, дочь, ко мне прислушивается, хотя виду не показывает. Но я чувствую: ей не безразлично то, что говорю. Особенно по части профессии, когда мы вместе бываем в теат­ре. Маша ведь театральный критик. Смотрит спектакли, пишет о них, и мне нравится: кстати, очень похоже на то, как писал Юра. Ее муж, Борис, филолог, занимается наукой, преподает античную литературу и древнегреческий язык. К сожалению, эти профессии неденежные, но зато приносят удовлетворение — и дети счастливы. А я счастлива за них.
Обожаю, когда мы собираемся семьей: все садятся за стол, уставленный разными вкусностями, которые я с удовольствием готовлю для таких случаев. Вот только для меня важно, чтобы это было оценено. Ничего не могу с собой поделать — мне очень хочется, как на сцене, получать аплодисменты. Все надеюсь услышать: «Ой, как вкусно! Как замечательно ты все организовала!» Не дождавшись, сама начинаю приставать: «Ну как?» — «Нормально». — «Чего нормально-то?» — «Да все, мам». Вот и все аплодисменты.

Маша говорит: «Тебе из всего надо устроить праздник!» Но мне действительно кажется, что жизнь — это праздник, она не должна состоять только из будней. Умом-то я понимаю, что они хотят жить по-своему, но сердцем… Один знакомый сказал: «Отлучи уже от груди. Дочь взрослая, ей не нужно твое молоко». Но у меня не получается отлучить… Порой обижаюсь, чувствую себя одинокой. Знаете, что такое одиночество с моей точки зрения? Это когда куда-то улетаешь, тебя никто не спросит: «Как долетела?», и когда возвращаешься, никто не поинтересуется: «Ты приземлилась?» Они просто забывают — привыкли, что я все время в полете. А я и вправду в полете.

Иногда думаю: «И чего я все суечусь? Может, хватит, пора уже приземлиться? Во всех смыслах». Но как только возникает такое настроение, подбегаю к шкафу, смотрю на себя в зеркало и… говорю себе: «С ума сошла — приземлиться?! А ну-ка, в полет!» И давай примерять костюмчики, шляпки, украшения. Так завожусь от этого! Мне кажется, что для женщины игра — кокетство, улыбка — нормальное состояние. Не понимаю, когда слышу: «Я выскочила из дома, даже не успела накраситься». Как?! Да лучше не поесть. Что значит не успела?! Не захотела — это другое дело.
Когда-то давно я лежала в больнице в компании женщин после серьезных операций. Представьте, нам не разрешали приходить на перевязку непричесанными и без макияжа. Проще говоря, не позволяли опуститься. И я убеждена: женщина всегда должна быть в порядке. (Улыбается.) Даже если у нее не все в порядке.

Клара Новикова

Родилась: 12 декабря 1946 года в Киеве

Семья: дочь — Мария (36 лет), театральный критик; зять — Борис, филолог; внуки — Лев (16 лет), Анна (12 лет), Андрей (4 года)

Образование: окончила Киевскую студию эстрадно-циркового искусства, потом ГИТИС

Карьера: лауреат V Всесоюзного конкурса артистов эстрады (1974). Вместе с Михаилом Жванецким и Романом Карцевым работает в Московском театре миниатюр. Играет в Театре на Малой Бронной. Народная артистка России.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *