Издевательства в детских домах

Детский омбудсмен Буторина хотела скрыть ЧП с изнасилованными челябинскими сиротами

Источник

Челябинский адвокат Андрей Лепехин из правозащитной организации «Зона права», который представляет интересы одной из пострадавших семей, рассказал о том, что в адрес родителей неоднократно поступали угрозы.

Уполномоченная по правам ребёнка в Челябинской области Ирина Буторина требовала не обращаться в средства массовой информации. Женщина обещала изъять детей из семей, если её приказы не будут выполнены.

Мы писали о том, что в Лазурненской школе-интернате на протяжении нескольких лет воспитатели совместно с неизвестными мужчинами насиловали несовершеннолетних мальчиков. История вскрылась вчера, когда родители решили рассказать всё журналистам.

После огласки сразу зашевелились все: и комиссия из Москвы летит, и правоохранители возбудили два уголовных дела, и детские правозащитники раздают комментарии. А до этого, по словам родителей, их даже слушать не хотели — говорили, что дети всё нафантазировали, угрожали забрать мальчиков из семей.

В итоге пострадали семеро детей. Ужасает то, что главный защитник детей в Челябинской области Буторина, по всей видимости, всё прекрасно знала об изнасилованиях, покрывала историю и даже не пыталась помочь малышам. И если бы родители не обратились в СМИ, дети продолжили бы страдать.

Впрочем, сама детский омбудсмен Буторина отрицает, что угрожала семьям пострадавших.
Евгений Левит

Новость из Челябинска! Насколько неожиданная, настолько и ежедневная: оказывается, в местных детдомах ебут детей!
Однако, обо всем по порядку. Две воспиталки и заведующий детского дома, стоящего в ебенях даже по тамошним меркам, решили последовать совету нашего премьера Димона Медведева и подались в бизнес. Прекрасно зная о сексуальных предпочтениях челябинской элитки и обладая невозбранным резервом из мальчиков и девочек в возрасте от 9 до 14 лет, они открыли фабрику по удовлетворению спроса предложением.
Таким образом, возникла организованная преступная группировка, попросту – шайка, которая со страшной силой начала сдавать малолеток безответных депутанкам ушастым. А чо такого-то? Там товар, тут купец, два косаря за случку, анал и целки по двойному прайсу. Правильно ведь вас понял педагогический коллектив, Дмитрий Анатольевич?
Но тут промашка вышла, Дмитрий Анатольевич! Есть дырка в вашем законодательстве! Оказывается, этих сироток проткнутых можно усыновлять без всякой подписки о неразглашении! Тут и началось:
— Мне позвонила мама других мальчишек и говорит, что они странные вещи рассказывают. И тогда я аккуратно начала расспрашивать сына о жизни в детдоме, — цитирует 74.ru приёмную маму одного из детей. — Спрашиваю, приезжал ли к ним этот мужчина, и что они с ним делали? Сын смотрит на меня ошарашено и говорит: «Картошку жарили». Я поинтересовалась, вкусная ли была картошка или нет, что ещё делали. А он говорит: «Он меня трахал». Я дар речи потеряла, не знала, как с ребёнком разговаривать. Позвонила той приёмной матери, рассказываю, что узнала. Она спросила у своих детей — они ответили ей то же самое.

Ну то есть, понятно, да? В центре самой скрепной и духовной державы, в эру Водолея, процветала самая банальная торговля детьми.
Родители, понятно, в ахуе. Но ваши все, Дмитрий Анатольевич, держут оборону.
Детская омбудсменша Буторина: Идите на хуй, ничо я комментить не буду. Не барское это дело пидорами всякими заниматься. Вот прищемил бы какой пиздюк усыновленный мизинец в Майями, тогда и пропиздеть могу, а то и коммандировку оформить туда же.
МинСоцОтношений — Идите на хуй, мы тут ни причем. У нас откаты не попилены.
МинЗдрав — А чо мы, мы ничо.
МинОбр — Идите на хуй.
И так далее. И только челябинская интеллигенция, как обычно, делает беременные глаза: да нихуя себе! Да как так-то! А мы-то и не знали! Доколе, бля?!
Слушайте, челябинцы. В любом нормальном обществе в отставку ушли бы следующие:
— Редин, как руководитель всего социального блока области, предел умственных способностей которого — сидеть в регистратуре в Агаповке.
— Кузнецов, министр образования, на которого челябинская интеллигенция мастурбирует с завидной частотой.
— Приколотин, министр здравоохранения ЧО
— Савченко, бравый генерал, министр общественной безопастности ЧО
А знаете, почему этого не случится?
Потому что дубер эту хуйню даже комментировать не стал.
Потому что все мы ведь знаем, как на самом деле зовут дядю сережу, на которого указывают дети. Который привозил шоколадки и шампанское, с которым жарили рыбку и картошку. Вполне конкретно их зовут – дядя миша и дядя вадик. Дядя бинх и дядя гинх. Тетя ямпольская, а так же, скорее всего, и сам дядя боря лысенький. Зачем эту ненужную тему раскручивать? Лучше поддержать обиженную конькобежку Фаткулину.
Дело спустят в унитаз, воспиталке дадут условку, и все останется, как было.
Потому как в каждом вашем интернате, в каждом церковном приходе — такое сплошь и рядом. И вы это знаете не хуже меня. Но продолжаете постить и удивляться. Усните спокойно. Сладких вам снов. Не просыпайтесь больше, я прошу вас.
В связи с этим у меня всего один вопрос- нахуя нам ФСБ?
Почему это стало возможным?
В РФ сейчас «голубой рай» который скоро закончится.
С приходом путина к власти пришла «гомосятина» — детали

Сотрудники интерната насиловали своих воспитанников, придумав систему круговой поруки. Рассказавших про это детей пытаются признать невменяемыми

Следственный комитет Челябинска возбудил уголовное дело после публикации издания 74.ru, в котором рассказывается о сексуальном насилии и извращениях в отношении воспитанников Лазурненской коррекционной школы-интерната. Приемные дети из разных семей начали рассказывать схожие истории, после чего их опекуны обратились в детский дом за разъяснениями. В Челябинске возбудили уголовное дело, а также под арест попал один из подозреваемых. Тем не менее родители боятся, что дело замнут, а представители опеки попытаются вернуть разоткровеннившихся подростков в закрытые учреждения. Разбираться в ситуации ездил корреспондент Meduza.

В январе 2018 года жительницы Челябинска, знакомые по курсам для семей, собирающихся взять ребенка из детского дома, стали замечать, что их приемные дети периодически рассказывают о неком Сереге. Мужчина, по воспоминаниям ребят, водил их в походы, на рыбалку, угощал конфетами, сигаретами и шампанским. Кроме довольно безобидных воспоминаний выяснялось, что Серега насиловал воспитанников детдома. Дети утверждали, что Серега не только ходил с ними на озеро, но еще и «трахал» там.

Родители отмечают, что, несмотря на то, что у некоторых детей поставлен диагноз «умственная отсталость», ребята вполне нормальные. Например, сын Елены (одна из собеседниц издания, имя изменено) хорошо читает, но испытывает трудности с письмом. В то же время воспитанники Лазурененского интерната не были научены элементарным бытовым вещам: они не умели заваривать чай, не знали, что такое сыр.

Дети вспоминали, что Серега водил на рыбалку детей толпами. Разрешение на массовые прогулки с детдомовскими давала воспитательница интерната — некая Анна Владимировна. Она же наблюдала за насильственными действиями. Предположительно все происходило на берегу озера — в камышах, в гараже. К Сереге, по словам детей, иногда присоединялся его приятель.

По версии Следственного комитет, Серега — 41-летний житель Челябинска Сергей Кокорин, у которого было разрешение на посещение детского дома в гостевом режиме. Сейчас Кокорин находится под арестом.

Фото: Meduza / meduza. io

Сексуальное насилие происходило и в стенах интерната. В изнасилованиях принимали участие сами сотрудники детского дома: по словам детей, Анна и Николай Будаковы, а также трудовик Александр Алексеев и еще одна воспитательница приходили в один из блоков, где живут мальчики.

«Когда моего ребенка насиловали, там были только дети, которые живут в этом блоке. Он рассказывал, что одна из воспитательниц приходила туда и занималась сексом с этим Серегой. Он мне точно говорил, на какой именно кровати — и что все дети в блоке это видели. Позанимавшись сексом с воспитательницей, Серега делал это с детьми. Я прямо спрашиваю ребенка: «Как он это делал?» Сима нагибается и говорит: «Вот так». Спрашиваю: «Куда делал?» Дети же не могут таких вещей знать по большому счету. Он мне показывает — сюда. Вплоть до таких мелочей. Дети говорят: «Кровь из попы шла».

По словам матери мальчика, ее сын с кровотечением обратился за помощью к директору интерната, однако руководитель лишь ответила, что воспитатели делают все «во благо».

Сын одной из обратившихся в СМИ родительниц рассказал, что одна из сотрудниц детского дома принуждала детей к оральному сексу, урофагии, фистингу и копрофагии.

«Мальчик приехал в детский дом, взял вещи, разложился. Вечером смотрели фильм, кажется, „Великолепный век“. Потом детей отправляют спать, она ему говорит: „Посиди со мной“. Он остается, она давай его гладить, сняла с него штаны и начала ребенку оральные ласки. Потом говорит: „Я тебе сделала, теперь — ты мне“. На этом день закончился. На следующий день приходит ее муж. Он начинает насиловать ребенка, а та присоединяется. Это первый раз, когда они этого мальчика . Он рассказывал это следователям, нам рассказывал несколько раз. Все равно ведь думаешь: если врет, где-то проколется, ребенок же. А не прокалывается».

За отказ в интимной близости детям угрожали утопить их в проруби, объясняя, что они все равно «дурачки и искать их не будут». Детей били, а чтобы никто не проговорился, создали систему круговой поруки, когда старшие насилуют младших. Сексуальному насилию в итоге подвергались даже шести-семилетние ребята.

Первым факт детского изнасилования признал психолог, работавший в интернате. После разговора с бывшими воспитанниками он заявила родителям, что дети не врут. Затем у детей и родителей состоялась встреча с педагогами учреждения. После детских обвинений воспитатели реагировали по-разному: кто-то срывался на агрессию, а кто-то хватался за голову и начинал смотреть в пол, переживая, что подумают их семьи.

Директор интерната Любовь Останина пообещала матерям, что внутри заведения проведут проверку и примут необходимые меры, однако время шло и ничего не менялось. Более того, родителей еще раз пригласили на встречу с руководством, где в присутствии уже другого психолога начали убеждать людей, что их дети все нафантазировали. На тот момент другие воспитанники отказались от своих предыдущих слов.

— Положим, это так, но как они могли одинаково фантазировать, если живут в разных частях области и не общаются? — задается вопросом собеседница издания.

После этого родители уже собирались писать заявление в Следственный комитет, но когда добрались до дома, узнали, что в Следком обратилась директор Любовь Останина. В середине февраля Останину уволили с должности.

Уголовное дело возбудили по статье «Насильственные действия сексуального характера в отношении лиц, не достигших 14 лет». Следователи опросили родителей из трех семей и детей из двух. Сами родители слышали, как правоохранители в курилке между собой обсуждали, что «они врут». Никаких психолого-психиатрических экспертиз при этом не проводилось.

Работники интерната не верят в обвинения своих коллег и рассказывают журналистам, что могли бы своих внуков и детей отдать на попечение подозреваемым.

«Я работаю в детдоме с середины 1970-х годов, но такой грязи, какая сейчас льется на нас, никогда за это время не было». По словам сотрудницы интерната, ее коллеги и дети очень тяжело переживают шум в прессе. «Приезжает телевидение, ночью ставят тут свои прожектора, светят прямо детям в окна. Зачем?»

Еще одна версия сотрудников детского дома заключается в том, что дети за что-то мстят своим воспитателям. За что конкретно, не уточняют.

Большинство официальных лиц Челябинска не захотели по делу комментировать историю в Лазурненском детском доме. Один из источников издания в региональной власти сообщил, что уголовное дело хотят развалить, «а родителей прессануть, накопать на них что-нибудь и забрать детей». В 2020 году Челябинск будет принимать у себя саммит ШОС и, по версии юриста Оксаны Труфановой, ни губернатор, ни министр, ни детский омбудсмен не хотят терять своих мест. Провластные СМИ уже выставляют Сергея Кокорина жертвой оговора, а детей рисуют психически больными.

— Видимо, потом хотят подтвердить детям диагноз и отправить их в дурку. Там им по вене что-нибудь пустят, и они уже будут не в состоянии что-либо внятно рассказывать. Нам останется потом только по Малахову (имеется в виду телеведущий Андрей Малахов — прим. «Медузы») бегать, но мы все равно ничего не добьемся, — опасается мать одной из жертв изнасилования.

В Челябинске уже работали представители аппарата российского детского омбудсмена Анны Кузнецовой. О результатах этой проверки ничего не известно. В то же время одна из мам рассказала, что ее сыновья готовы к побегу, если за ними придут органы опеки.

Воспитанник интерната «Солнышко» рассказал об издевательствах над детьми

Бесславная Украина: между войной, дефолтом и нищетой

Сегодняшняя Украина — порождение Майдана и войны, которая до сих пор идет на ее территории. После свержения законно избранного президента Виктора Януковича многие надеялись, что вот уж теперь-то к власти пришли люди, которые наведут порядок. То, что было дальше, известно всем: отделение Крыма, страшная трагедия в доме профсоюзов в Одессе, начало братоубийственной гражданской войны с восточной половиной страны, нескончаемый разгул пещерного национализма и восхваления нацистских пособников, возведенных в ранг героев Украины, стремление войти в Евросоюз и НАТО, оставшееся пшиком, церковный раскол во имя непонятных целей и много чего еще. Теперь, после того, как Петр Порошенко и его команда с разгромом проиграли президентские выборы, страна может получить слабую, но все же надежду на окончание войны и приведение себя в порядок. Реализует ли этот шанс, как он и обещал, «не политик, а простой человек» Владимир Зеленский?

«Заставляет насиловать друг друга и бьёт»: в Екатеринбурге воспитанники рассказали об издевательствах в интернате для больных детей

Сейчас следователи выясняют обстоятельства всего, что творилось за стенами интерната. class=»_»>

Рассказ екатеринбургских детдомовцев шокирует:

— Он нас насиловать заставляет.

— Как заставляет?

— Раньше было, что вот он нас раздел догола. Избил. И короче… мы потом занимались.

— Так в итоге он сам вас, что ли, заставил?

— Сам. Мы этим не занимались. Но он нас раздел и нас избил.

— Это же не один раз было?

— Он заставляет. А мы не хотим это делать, он нас просто избивает и всё. А он нас бьёт и бьёт…

Это маленький кусочек из видеозаписи часового разговора с подростками – воспитанниками екатеринбургского интерната для умственно отсталых детей в Екатеринбурге. На нём ребята рассказывают о том, как их избивает и унижает один из сотрудников интерната. Он сам бывший воспитанник этого интерната, сейчас работает там санитаром. Там живут дети с 4 до 18 лет с разными отклонениями психики. Сироты и те, у кого есть родители. Сильные санитары-мужчины в этом заведении нужны – с 17-летним агрессивным аутистом нянечке не справиться.

Съёмку с признаниями воспитанников интерната принесла к нам в редакцию несколько дней назад одна из волонтёров, которая работала в этом интернате:

— Помогите наказать виновных, боимся, что всё спустят на тормозах.

Девушка-волонтёр по профессии специалист по социальной работе. Вместе с подругами она привозит вещи ребятам одной из интернатовских групп, над которой взяли шефство. О том, что санитар мучает мальчишек-сирот, волонтёрам вначале рассказали… воспитатели. Ребята пожаловались им на издевательства.

— Нам самим вряд ли удалось бы разговорить ребят, убедить их пойти в полицию и рассказать, что их били, заставляли насиловать друг друга, – рассказывает она. – Во-первых, мальчишкам было бы просто стыдно рассказывать об этом нам, молодым девушкам. Во-вторых, они просто боятся санитара. Мы попросили своих знакомых, бывших оперативников уголовного розыска, разговорить ребят.

Бывшие опера несколько раз беседовали с сиротами. Сыграли перед ними роль блатных пацанов, которые якобы хотят разобраться с их обидчиком. Подростки поначалу отказывались, потом разговорились и выложили подробности своих ужасных будней.

Вот ещё фрагмент разговора с одним из воспитанников детдома:

— Вы мне скажите честно, что у вас с этим санитаром? Бьёт?

— Сейчас перестал.

— Раньше бил?

— Раньше он нас каждый день бил.

— За что и как?

— Даже не за что.

— Просто так?

— Ну.

ВИДЕОРАССКАЗ ВОСПИТАННИКОВ (ОСТОРОЖНО: НЕЦЕНЗУРНЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ!)class=»_»>

— Когда он тебя бил, хоть кто-нибудь видел это?

— Сотрудники да, видели.

— Кто видел?

— Все видели. Все сотрудники знают. Одна сотрудница нам хотела помочь подать заявление в милицию.

— И чё?

— Не удалось.

— Почему?

— Не знаю.

— Он ногами в голову пинает. Вот так топает ногами.

— Ты когда лежишь, топает по голове?

— Да.

— А синяков не остается?

— Только когда он нас палкой отфигарил…

— Что за палка?

— Железной. От койки. Что к нему в руки попадётся, он фигарит.

— Чем ещё бьёт?

— Что в руки попадётся, в нас кидает.

— Он вас бьет, после того как сексом заставляет заниматься?

— После. Сначала перед этим бьёт, потом — после того.

— А зачем бьёт? За что?

— Что не хотели.

— А потом за что?

— Чтобы не сказали сотрудникам…

Это и есть тот самый санитар интерната, на которого жалуются воспитанники (фото из соцсетей). class=»_»>

Санитар с фотомоделью Натальей Водяновой, которая помогала этому детскому дому. class=»_»>

Волонтёр объясняет, зачем записали эти страшные показания на видео:

— Нам нужно было снять этот рассказ ребят, потому что это — единственное доказательство, единственный шанс помочь детям, навести порядок в интернате.

— Почему воспитатели не идут в полицию, в прокуратуру?

— Боятся связываться с начальством интерната. Боятся потерять работу. Не верят, что этим кто-то будет серьёзно заниматься. Там уже была одна проверка. Мы, волонтеры, выложили в Сеть фотографии из интерната: убогие, нищие спальни воспитанников. При том, что я знаю: на содержание каждого воспитанника детского дома выделяется 50 тысяч рублей! 50 тысяч! (это действительно официальные данные, столько государство выделяет на содержание одного ребёнка, эти деньги включают питание, зарплату воспитателям, одежду, игрушки и т.д. – прим ред.). А ещё детдому постоянно помогают волонтёры, над ним шефствует всемирно известная фотомодель Наталья Водянова. И при этом такая нищета! Была проверка, поменяли окна, но больше ничего не изменилось. Там есть одна образцово-показательная группа. Это дети, у которых есть родители. Их любят волонтёры, у них более-менее лёгкие диагнозы, спокойное поведение. Поэтому, когда надо показать интернат, вывозят этих ребят, гостей водят в эту группу.

— А у вас в группе какие дети?

— Диагнозы разные: умственная отсталость, аутисты, есть даун. Читать умеет только один мальчик. Волонтёры больше любят помогать обычным детдомам, с нормальными детьми. А мне этих очень жаль. Они хорошие ребята, в них нет ни хитрости, ни изворотливости.

— Воспитатели не издеваются над детьми?

— Одна нянечка как-то пробила 15-летнему мальчику голову, ударила чем-то тяжёлым за то, что он не мог уснуть. Я понимаю, работа тут тяжелая, платят нянечкам всего по десять тысяч. Некоторые воспитанники тоже не ангелы, могут наброситься, начать душить. Но нельзя так на всех срываться! Воспитатели многие очень хорошие. Дети их очень любят, как родных. Но заступиться за детей они всё-таки боятся.

Смотрим фотографии из интернатовской спальни. Нищета и убожество. Снимки сделаны несколько месяцев назад. С того времени тут лишь поменяли окна. В остальном всё то же. Унылость, казёнщина, облезлые стены. Есть ещё видео душа и туалета, снятое кем-то из сотрудников. На стенах дыры — дряхлая, старая плитка обвалилась. Ржавые батареи и унитазы.

Мы нашли двух сотрудниц интерната, которые согласились встретиться с нами. С условием, что мы не назовем их имена.

— Да, ребята нам жаловались на санитара, – признались они. — Их бьёт, заставляет насиловать друг друга.

— А парни не могут сочинить, чтобы отомстить за что-нибудь вашему санитару?

— Да что вы! Они так плачут. Все знают об этом. И про побои тоже знают. Мы сами чуть не плачем, когда слушаем это. Но говорить об этом открыто боимся — уволят. Чижова боимся. Если нам пообещают анонимность, мы дадим все показания следователям.

Сейчас в интернате проходит прокурорская проверка, несколько дней там работали и сотрудники аппарата уполномоченного по правам человека Свердловской области. От официальных комментариев представители ведомств пока воздерживаются – до первых результатов проверки.

Так выглядит спальня в детском доме в центре столицы Урала!class=»_»> А это — туалет.class=»_»>

Отказалась от общения с нами и директор интерната.

— Я вообще не в курсе ситуации, — заявила она нам сегодня.

Зато удалось поговорить с тем самым санитаром, на которого жалуются подростки. Кстати, на время прокурорской проверки его так и не отстранили от работы. Даже несмотря на то, что воспитанники в голос уверяют, что боятся его.

— Это неправда. Я сам вырос в этом же интернате и детей никогда не бью, не обижаю, — начал убеждать нас парень. – Я могу заставить пацанов отжиматься, меня также когда-то заставляли. Но ничем плохим, позорным я их не заставлял заниматься. Это же позор был бы для меня.

Мы попросили прокомментировать признание ребят психолога и психотерапевта.

— Моё первичное мнение после просмотра этого видео – ребята рассказывают факты, — говорит психотерапевт. – Конечно, нужна судебно-психиатрическая экспертиза, чтобы всё выяснить до конца. Но у меня не возникло поводов не доверять ребятам.

— У подростков всё-таки медицинские диагнозы, умственная отсталость. Может, они могли нафантазировать?

— Тут диагноз, наоборот, говорит в пользу того, что они сказали правду. У умственно отсталых проблемы с фантазированием, фантазии требуют интеллекта. Кроме того, подросток говорит настолько конкретно, видимо, это часть их обыденной жизни. Если быть к ним доброжелательными, гарантировать безопасность, воспитанники раскроются, расскажут обо всём. Вообще-то такие учреждения чиновники Министерства образования обязаны проверять несколько раз в год. Так что тут ещё вопросы к проверяющим. И ещё: меня очень задел один момент в этом видео. Молодой человек, которого я увидел и услышал, не производит впечатления умственно отсталого. Он хорошо описывает, строит фразу – не похоже, что у него умственная отсталость. Я могу судить по своему опыту работы в областной медико-психологической комиссии. Можно сказать, что подросток примитивен. Но его примитивность сформировала среда. Среда, видимо, агрессивная и равнодушная. И у него просто не было условий для нормального развития. Наверное, в этом феномен: когда наши российские дети с диагнозами умственная неполноценность попадают за границу, в семьи и у них там всё получается. Нормально учатся, достигают успехов.

В Екатеринбурге после публикации Е1.RU была организована доследственная проверка.

— В рамках указанной проверки силами сотрудников следственного комитета и правоохранительных органов самым тщательным образом будут проверены все без исключения доводы, изложенные в публикации, — сообщает следственное управление СК РФ по Свердловской области. — По результатам проведенной проверки будет принято процессуальное решение.

Корреспонденты E1.RU следят за событиями в интернате. Если вы можете что-то добавить по этой истории, наши контакты: +7 (343) 379-49-95, e-mail: news@corp.e1.ru.class=»_»>

ФОТОГАЛЕРЕЯ: ИНТЕРНАТ ДЛЯ УМСТВЕННО ОТСТАЛЫХ ДЕТЕЙ НА ВТОРЧЕРМЕТЕ, ВИД ИЗНУТРИ1 / 7 Андрей КАЗАНЦЕВ Андрей КАЗАНЦЕВ Андрей КАЗАНЦЕВ Андрей КАЗАНЦЕВ Андрей КАЗАНЦЕВ Андрей КАЗАНЦЕВ Андрей КАЗАНЦЕВ Туалет. Туалет. Туалет. Душевая комната. Спальня. Спальня. Спальня.

В самый разгар скандала вокруг детского дома под Челябинском одна московская газета опубликовала небольшую заметку с цитатами некоего анонимного сотрудника детского дома, в котором издевались над детьми.

Сотрудник сообщил, что «дети все выдумали», потому что они «больные». Газета не стала собирать мнения других сторон, родителей, экспертов в области сиротства, она просто опубликовала страшное обвинение в адрес детей из уст анонима.

Заметку прочитали и обсудили много людей. Общество как будто ждало хоть какого-то правдоподобного объяснения случившемуся, чтобы вздохнуть свободно – уф, дети все выдумали. Какое счастье, что они это выдумали. А то ведь как нам жить дальше, зная, что сирот, которых государство определило в детдом под свою «защиту», насиловали приходящие подонки, а сотрудники детдома выступали в роли сутенеров.

Мы не знаем, как жить в этом мире и делать вид, что все нормально: выборы, пробки, налоги, цены, – когда там, в застенках, беззащитные, маленькие существа ежедневно подвергаются насилию. Нам лучше этого не знать. Проще поверить в то, что «они все выдумали».

Я несколько лет посещаю интернаты и видела неплохие дома ребенка – и плохие тоже видела. Видела очень разные детские дома – и такие, откуда все время бегут воспитанники, и такие, где дети называют педагогов мамами и, очевидно, к ним привязаны. Это другая тема – насколько такие учреждения, даже самые «хорошие», должны существовать в современном мире.

Но я не видела ни одного приличного учреждения для детей и взрослых с ментальными нарушениями – ни коррекционных интернатов, ни ДДИ (детских домов-интернатов для детей с умственной отсталостью), ни ПНИ (психоневрологических интернатов для взрослых).

Почему-то в этих закрытых зданиях с пропускным режимом, где живет человек с ментальными нарушениями, он всегда живет очень плохо. Его унижают. Бьют. Запирают в изолятор. Бесконечное количество раз отправляют в психушку, которой он боится больше всего на свете.

Запирают на закрытый этаж, где его насилуют более сильные заключенные. Пичкают галоперидолом и аминазином так, что он превращается в живой труп: либо спит круглые сутки, либо сидит на кровати, уставившись в одну точку. Мы неоднократно фиксировали такие нарушения в интернатах. На сайте ОПРФ есть об этом отчеты.

Но ничего не меняется. Фразу «они все выдумали» мы слышим постоянно. Везде.

Мы слышали ее, когда в подмосковном интернате изнасиловали Пашу. Его наказали за критику руководства переводом на закрытый мужской этаж. В этом отделении, которое запиралось на железную дверь с маленьким окошком, жили бывшие заключенные, молодые ментальные инвалиды и несколько «смотрящих» – это лояльные администрации «авторитеты», при помощи которых руководство контролирует обстановку и наказывает неугодных. Пашу насиловал один, а второй держал его за ноги.

В этот интернат много лет ходили волонтеры – несколько сестер милосердия, благодаря которым о Паше узнали журналисты и адвокат. Я помню, как мы приезжали в этот ПНИ и нам устраивали показательные собрания в актовом зале, где весь персонал дружно кричал, что мы ищем «жареное», а Паша и его друзья «все придумали».

А потом суд признал, что Паша был изнасилован, и осудил насильников. Вся эта история длилась несколько лет, был скандал, в интернат ездила комиссия ОПРФ, которая нашла множество нарушений. В интернате случились некоторые изменения, но знаете, что меня тогда поразило?

Ежегодно этот ПНИ, да и все остальные тоже, проверяет около 20 комиссий от самых разных ведомств. И ни одна из них не нашла, что людей принудительно заставляют принимать нейролептики, а их жалобы на плохое самочувствие от передозировки психиатр не берет во внимание; что молодых парней запирают в изолятор на месяц, а другие сидят взаперти и даже не могут выйти во двор погулять.

Что у маломобильных людей в отделении милосердия нет питьевой воды, и они мучаются от жажды, пока не привыкают к «экономному» питьевому режиму – чай на завтрак, компот в обед и кефир на ужин.

И что молодая девушка, общительная и веселая, хотела гулять, ходить в магазин, в кино и на концерт любимого исполнителя, а ее никуда не выпускали, – и вот она сидит с потухшим взглядом, смотрит в пол, и кажется, что ей 60.

И на вопрос, когда она гуляла, отвечает: «Летом» – а на улице зима. А мальчишки, только недавно поступившие сюда из детдома, испуганно шепчут, что их запирают на «закрытое», и что если кто-то узнает, что они пожаловались, их снова запрут и «заколют».

Сексуальное насилие в детских домах: почему оно неизбежно

Я думала: что же они проверяют, все эти ведомства? Маркировку на кухонных ножах? Написанное для проверяющих красивое меню, которое ни разу не соотнесли с реальным ужином или завтраком? Белизну простыней? «Мягкий инвентарь»?

И зачем все эти бесчисленные проверки, если они не видят главного – страшного насилия над человеком, которого все эти ведомства должны защищать?

А потом я поняла. Они все это видят. Потому что если ты обычный человек из внешнего мира – то попадая туда, внутрь, просто не можешь не замечать всего этого страшного человеческого несчастья. Но тебе говорят волшебную фразу: «Они все выдумали, не слушайте их, вы диагнозы видели?»

И проверяющие, облегченно выдохнув, уезжают в свою жизнь, к своим делам, детям, родителям, будучи полностью уверенными в том, что эта история не про них, что с ними такого никогда не случится.

Они, конечно, сильно ошибаются. Их родители могут состариться и у них могут диагностировать болезнь Альцгеймера, Паркинсона или даже самую тривиальную старческую деменцию, а системы ухода за такими людьми на дому у нас нет. У них могут родиться внуки с нарушениями развития, для которых нет центров дневного пребывания, мастерских и специального образования вне интернатов. Наконец, они сами могут попасть в ДТП или тяжело заболеть.

Я не знаю, как сделать так, чтобы все мы поняли, что интернаты – это про нас. Про каждого из нас. И что их не должно быть. Потому что управлять огромной массой людей, лишенных свободы, базовых прав, образования, досуга – невозможно без насилия, подавления и унижения.

Челябинским детям, рассказавшим о сексуальном насилии над ними со стороны взрослых, я верю ровно потому, что эта система без насилия невозможна. Я знакома с девочкой, которая любила болтать с подружками перед сном – ее за это наказывали, запирая на ночь в темном туалете, где она спала на голом кафельном полу.

Этой девочке было 5, когда ее забрали в семью. Она панически боялась темноты и кричала от ужаса, когда родители тушили свет в спальне. 3 года ушло на психотерапию, в результате которой выяснилось, что ребенка били, запирали, не давали есть, выгоняли на мороз. Она до сих пор помнит этот холодный кафельный пол, хотя прошло 10 лет.

Другая выросшая девочка рассказывала, что в старших группах детского дома всегда были одна-две девушки, про которых говорили, что с ними «можно все». Этих девочек насиловали до тех пор, пока они сами не превращались в тех, кем их считали: «Катя стала шоссейной проституткой».

Или же сбегали и жили в подвалах: «Спилась и замерзла на улице». Или сводили счеты с жизнью. «Она прыгнула из окна, все поломала себе, недели две жила, потом все».

В коррекционных учреждениях часто издеваются над мальчиками. Один выпускник такого учреждения рассказывал: «Нас воспитатель учил, что с девочками нельзя, с мальчиками можно». «Логика» понятна: девочки могут забеременеть, а это минус руководству – плохо, значит, смотрят за детьми в коррекционном учреждении.

Про девочек сложнее сказать, что они все придумали, особенно если есть беременность. Но для таких случаев припасен волшебный аргумент: «Она сама хотела». Этот аргумент объясняет все: и групповое насилие, и насилие со стороны персонала.

В ПНИ мы видим таких девочек – после абортов и стерилизаций: «У меня был ребенок. Мне разрезали живот. Сказали, детей больше не будет. Ребенка мне не показали. Сказали, что он умер». И показывают шрамы. Но персонал вам скажет, что это обычный аппендицит.

Проверить – невозможно. Догадайтесь, почему. «Они все придумали, вы диагнозы их видели?» Медицинскую карту получить нельзя – интернаты ссылаются на закон о защите персональных данных. Пару раз сотрудники ПНИ говорили мне о своих подопечных: «Нашим спирали ставим, от греха подальше. А в ДДИ стерилизуют, знаю». Или «аборты там как зубы почистить».

В этих страшных казармах детей развращают, унижают, уничтожают. А потом говорят: «Они все выдумали».

Много лет назад астраханская жительница Вера Дробинская взяла в приемную семью детей из Разночиновки – в деревне есть интернат для детей с глубокой умственной отсталостью, и этот интернат кормит, по сути, местных жителей, потому что работы больше нигде нет. Дети рассказали Вере подробности своей жизни в интернате. Например, про то, как Мишу привязывали к кровати.

И она стала ездить в эту деревню, а еще встречаться с людьми, которые имели отношение к учреждению, и писать об этом. Она узнала о том, что в интернате умер ребенок, которого обожгли кипятком из душа – по словам Веры, ребенка пытали холодной и горячей водой в наказание за какую-то провинность. Она увидела безымянные могилы, но сколько там похоронено человек и кто это, так и не смогла выяснить.

Однажды ее нашла женщина, у которой в Разночиновском интернате несколько месяцев жила дочь. Женщина эта привезла свою девочку туда на время, чтобы решить какие-то квартирные проблемы – ведь ее убеждали, что лучшего места, чем интернат, для дочери не существует.

Девочку вытащил через окно местный житель, изнасиловал в поле и бросил. Она еле выжила, получила тяжелейшие травмы. Несколько лет длилось разбирательство. В итоге насильник получил срок. Руководство интерната сменили.

Но тут важно понимать, как это все проходило. Дробинскую называли «пиарщицей» и «охотницей за жареным», которая порочит доброе имя сотрудников интерната. И, конечно, говорили, что «она все придумала». На нее натравливали СМИ и органы опеки. Людям проще было поверить в то, что изнасилования не было, чем в то, что среди них живет чудовище, и они это чудовище покрывают.

Этот психологический феномен я замечала потом много раз: вот появляется информация о том, что девушку изнасиловали в ПНИ. Следственный комитет возбуждает дело. А через какое-то время все спускают на тормозах. Дела нет, насильники здравствуют. «Не нашли доказательств». То есть опять – «она все выдумала» или «она сама хотела» и «посмотрите ее диагноз».

Это очень страшно. Потому что у детей и взрослых, запертых в интернатах, нет никакого шанса на справедливость. На то, что их услышат. Поверят им. Защитят. Они обречены всеми нами. И пока мы все будем успокаивать свою совесть в русле «Они все придумали», мы тоже соучастники этих преступлений.

Сейчас раздаются обвинения в адрес приемных родителей в Челябинске. Но подумайте сто раз, прежде чем подхватывать такие обвинения: у этих родителей нет никого, кроме нас. Без общественного ресурса их закатают в асфальт.

У них отберут детей и отправят мальчишек снова в тот ад под названием «детдом», откуда их вытащили. Приемные родители – это люди, которые исправляют страшное зло, которое государство наносит детям, лишенным семьи.

Да, среди них бывают недобросовестные, но это единицы. У приемных семей нет поддержки. Поэтому они, узнав о насилии над детьми, первым делом идут в детдом – туда, где это насилие случилось. Жертву ведут к палачу. А надо сразу в Следственный комитет. Но все знают, что в регионах следственные органы часто выступают на стороне местной власти. А приемные семьи регулярно обвиняют в том, что они «наживаются на детях».

Мы, как общество, творим это зло вместе с государством. Потому что мы содержим интернаты. Мы не ходим туда волонтерами. Мы читаем статьи про то, что «дети все придумали», и верим этим статьям, а не родителям. И ничего не меняем в этой страшной системе.

И еще раз – про волонтеров. Я знаю детские интернаты в Москве, где были случаи с избиением детей персоналом. Сейчас там ситуация изменилась, насколько это вообще возможно в таких учреждениях. Но все интернаты, в которых случились хотя бы небольшие изменения, имеют одно важное отличие от большинства других. Туда ходят волонтеры.

Странные люди, которые идут в самый центр боли и страдания, потому что, однажды столкнувшись с этой болью, поняли, что жить дальше в парадигме «Они все придумали», невозможно. Нечестно. Подло. И вот они приходят из обычного мира в казарму к Маше, Пете, Ване, чтобы погулять с ними, покормить их, почитать им.

И видят, что у Маши синяки на запястьях, как будто ее всю ночь держали связанной, а Петя отшатывается от протянутой к нему руки так, будто эта рука его сейчас ударит. А Ваня раскачивается в кровати, потому что он одинок и его никто не любит. И эти люди из внешнего мира начинают потихоньку менять жизнь Маши, и Пети, и Вани. И всех нас.

Ольга Алленова, корреспондент ИД “Коммерсантъ”

Смотри видео о детском доме:

Больше интересных материалов читай на Clutch!

Сирота рассказал об издевательствах в детдоме

Сирота из дома-интерната № 4 рассказал о педофилии и использовании рабского труда в детдоме.

Воспитанники дома-интерната, устав от издевательств педагогов, выложили видеообращение в Сеть. Они просят спасти их от беспредела, который творит руководство детдома.

В кадре 17-летний воспитанник детдома Сергей Малышев рассказал об ужасах, творящихся за стенами соцучреждения.

Рассказ подростка сбивчивый, нервный. Он часто прерывается, говоря, что, если директор детдома узнает о видеозаписи, мальчика сразу упекут в психушку.

— У нас был случай, когда пацаны из моего отделения занимались «любовью». Грубо сказать — педофилией, — жалуется один из воспитанников. — После этого рассказа я могу попасть в Атаманово или другую психбольницу, исколют уколами и отправят.

Видео записывает воспитанница детдома, которая не может удержаться от комментариев за кадром. Дети говорят о рабском труде, к которому их принуждают воспитатели и руководство детдома.

— Мы как рабы, работаем вместо грузчиков. Официально записаны люди какие-то, за них получает деньги администрация! — возмущаются воспитанники.

В награду за рабский труд воспитанники получают «костлявую баланду».

— Кормят плохо, сами питаемся, бывает, ходим в столовую обедать в город, — продолжает Сергей Малышев. — В основном зарабатываем, где-то стреляем. Покупаем себе лапшу, картошку, газировку.

— Большинство детей были нормальными пацанами и девчонками. Вот, например, Алена Атаманова, бывшая воспитанница наша. Ее увезли за плохое поведение в другой детдом, в Сухобузимский район. Там она умерла, поставили укол, превысили дозу. Ей плохо стало, она скончалась. А нам сказали, что это несчастный случай, — заключает подросток.

Главным тираном в детдоме подростки называют директора Владимира Тонких. Именно его сироты винят во всех бедах.

ГУВД по Красноярскому краю уже начало проверку по заявлению школьников, о результатах которой станет известно в самое ближайшее время. Администрация края также подключилась к расследованию.

— В Министерство от работников учреждения поступало пять заявлений. Ни один факт не подтвердился. Директор учреждения – личность принципиальная. Он всегда следит за исполнением трудового законодательства и уж точно не позволил бы так бесчинствовать своим сотрудникам, — заверила заместитель министра социальной политики Красноярского края Ирина Мирошникова. — Факты сексуального насилия среди детей также не выявлены. Однако комиссии продолжат свою работу на местах и еще раз проверит поступившие сообщения.

В читинском детском доме выявили дедовщину, причем в двух плоскостях: участие в этом принимали и сотрудники учреждения, и старшие воспитанники. И понеслось: кто-то предлагает посадить директора детского дома в тюрьму, непосредственных виновников туда же. Но мало кто понимает, что кампанейщина пройдет, а ситуация повторится, — может, в ближайшей к Чите области или каком-нибудь другом регионе. Наказания, а равно как и поощрения не решат главную проблему – кадровую.

Как так получается, что инструментом управления в детском коллективе становятся тюремные порядки и жесткость? Чем ниже профессионализм сотрудников учреждения, тем чаще в детском доме бывают проявления недетского отношения к сиротскому детству. Мало того, что ребенку нанесена травма при изъятии его из семьи, его бьют за государственные деньги.

Кадровый вопрос был и будет главным в работе любых систем, но в работе с травмированным детством он имеет особенно высокую цену. Перед ребенком, который живет в казенной системе, может стоять либо специалист со знанием и добрым сердцем, либо человек с кнутом. Кнут довольно эффектный инструмент: ударил — дети шелковые. И если у воспитателя не хватает компетенций для работы с трудными детьми, кнут в его руке окажется с большой вероятностью.

Но издевательства — не то, ради чего государство создает системы помощи оставленным детям. Часто для решения проблемы жестокого обращения предлагают ставить в детских домах видеокамеры или проводить рейды. Некоторые вообще предлагают каждый год сотрудникам проходить полиграф. Но все это половинчатость решений.

Первое, что нужно сделать, — ввести отбор кадров, пересмотрев штатное расписание в детском доме. Однозначно повысить заработную плату тем, кто имеет профильное образование. Хотя бы раз в год проводить супервизию состояния сотрудника учреждения, чтобы вовремя обнаружить признаки профессионального выгорания. Проводить повышение квалификации сотрудников учреждений. Работать в детдоме не только с детьми, но и с сотрудниками на их рабочем месте: штатные психологи детдомов с этим не справляются. Для такой работы можно привлекать специалистов извне, из рядов тех же НКО и фондов.

И главное, на чем настаиваю, — нужна сменяемость директоров детских домов. Некоторые работают так давно, что уже не чуют берегов, им сложно перестроиться. Между тем, директор детского дома — главный ключ к успеху жизни всей системы учреждения.

Нужно дать детям возможность сообщать о том, что в детском учреждении что-то не так. И, конечно, надзорные органы должны оставить обычный вой формализм по отношению к работе. Контроль и проверки должны быть настоящими.

Нужно максимально открыто сообщать, что в детском королевстве нелады. А для тех, кто совершил преступление, — вносить их в черный список, не давать ходу их карьере в сиротских учреждениях.

Добровольцы из «Союза»

Не последнюю роль в уголовном преследовании Смолиной, а впоследствии и других сотрудников детдома №1, сыграл уже упомянутый «Союз добровольцев России» (СДР) и его глава, 27-летняя Яна Лантратова — в прошлом координатор проекта «Я — доброволец» «Молодой гвардии «Единой России»» и один из организаторов «Родительского всероссийского сопротивления». (Учредитель РВС — Сергей Кургинян, а заявленные движением цели — борьба с ювенальной юстицией, защита традиционных семейных ценностей и патриотическое воспитание школьников). С ноября 2012 года Лантратова включена президентом Путиным в состав Совета по правам человека (СПЧ). В СМИ фамилия главы «Союза добровольцев России» активно упоминалась летом 2013 года, во время борьбы с последствиями наводнения в Хабаровском крае, где Лантратова возглавила добровольческий штаб и впоследствии получила награду МЧС.

О ситуации в детдоме №1 (официальное название — Центр помощи детям, оставшимся без попечения родителей, имени В.Н. Подгорбунского) Лантратова узнала от координатора направления помощи детям-сиротам читинского СДР Анны Кужиковой. Последняя уже четыре года общается с подопечными детдома №1, но говорит, что о методах «воспитания», которые там практикуют, ей стали рассказывать только этим летом.

Четыре года назад Кужикова пришла в детдом как волонтер, а потом отучилась на педагога и стала работать воспитателем. «Я с ними четыре года общаюсь, они ничего подобного не рассказывали, потому что для них это было нормой. Может, они не видели. Когда я туда устроилась работать воспитателем, я начала жить их жизнью. Мне, естественно, первые начали рассказывать воспитатели, а потом уже дети», — говорит Кужикова.

О мальчике, избитом и запертом в летнем лагере, ей рассказала воспитатель Елена Номаконова. После того, как история получила огласку, Кужикову из детдома уволили и попытались запретить ей общаться с детьми.

Воспитание по понятиям

Описанное Номаконовой стало не единственным эпизодом жестокого обращения с детьми, о котором члены забайкальского отделения СДР рассказали Лантратовой в записке, переданной в августе этого года. Добровольцы писали, что вслед за воспитательницей о практикующихся в детдоме наказаниях стали рассказывать и сами дети.

Все тот же шестилетний мальчик, считавшийся в детдоме особенно проблемным, за свои жалобы на голод и просьбы дать еды получал кастрюлю, в которой были перемешаны первое, второе и третье блюда; впрочем, иногда его просто лишали пищи. Перед сном к ногам ребенка скотчем приматывали чужие протезные ботинки: чтобы, если ночью он не будет спать, а отправится искать еду, воспитатели его услышали.

В наказаниях часто участвовали старшие дети. Как рассказывали подростки, Смолина регулярно давала им указания «разобраться» с младшими и «дисциплинировать» их. За это она общалась со старшими на равных, делилась сигаретами и закрывала глаза на их проступки. Но в случае отказа помогать в «воспитании» младших детей старших тоже ждало наказание.

В записке «Союза добровольцев» описан случай, когда двум сестрам, разбившим тарелку, воспитатели положили еду на ладони и заставили девочек есть друг у друга из рук. Еще одного воспитанника привязывали скотчем к столбу, оставив его на солнцепеке и изредка обрызгивая водой из ручья. Этого же мальчика вместе с другим детдомовцем однажды примотали скотчем к двери вверх ногами. Дети провисели вниз головой несколько часов.

Перечисленные в записке издевательства относятся к периоду с августа по октябрь 2015 года, но похожее происходило и раньше. Воспитанники рассказывали «добровольцам», что одного из мальчиков пять раз отправляли в психбольницу, где его били по голове или головой об стену и привязывали к кровати. По словам детей, сотрудники больницы окунали их головой в унитаз и делали уколы аминазина — сильнодействующего нейролептика. Одна из старших воспитанниц по возвращении из психбольницы должна была принимать таблетки, от которых она постоянно спала.

Эта же девочка в октябре 2015 года пострадала от действий дознавателя полиции Дарьи Салтановой. 15-летняя воспитанница детдома вернулась с прогулки позже, чем разрешено. Как сказано в записке СДР, по вызову воспитателя в учреждение приехала сотрудница розыскного отдела Салтанова, которая стала оскорблять подростка и трепать ее за волосы, не выпуская в туалет и приговаривая: «Иди под себя». Позже девочку увезли в УВД, там ее оставили на ночь. Сотрудники отдела полиции не давали ей еды и воды и не пускали в туалет. Вернулась в детдом она только утром.

Представление об общей атмосфере в детдоме №1 дают и некоторые другие из принятых там практик. Так, еще при прежнем директоре Николае Герасименко в Центр имени Подгорбунского перевели мальчика, которого в предыдущем детдоме изнасиловали старшие ребята. Директор Герасименко пытался заняться реабилитацией пострадавшего ребенка, а также обратился в Следственный комитет, но через день после этого его уволили. Новый руководитель детдома особого значения ситуации с ребенком не придавал. Дети с ведома и поощрения воспитателя группы признали мальчика «опущенным»: с ним больше не общались, он ел отдельно ото всех.

Принятое среди блатных заключенных колоний и тюрем понятие «опущенный» применялось и к мальчику-дошкольнику, которого старшие воспитанницы привели в спальню к девочкам и бросали на другую дошкольницу, заставляя детей целовать гениталии друг друга. Затем обоих заперли в шкафу. После этой экзекуции с мальчиком перестали общаться не только дети, но и воспитатели.

Также в записке СДР упоминается аборт, который 16-летней воспитаннице «помогли» сделать в одном из медучреждений Читы. Как рассказала волонтерам сотрудник детдома Лидия Воложанина, о беременности девочки-подростка стало известно летом, когда она вместе с подружкой жила в детском доме, пока остальные дети были на отдыхе в лагере.

Заподозрили, возбудили, отстранили

Первое уголовное дело возбудили на 57-летнюю Елену Смолину — воспитателя, которая, будучи начальником лагеря, била и запирала шестилетнего мальчика в клетке. Смолину заподозрили в превышении должностных полномочий и незаконном лишении свободы несовершеннолетнего, сообщил Следственный комитет 6 ноября. Воспитательнице предъявили обвинения, суд поместил ее под домашний арест.

Почти через неделю СК отчитался: информация журналистов о других случаях жестокого обращения с воспитанниками детдома проверяется. 13 ноября в регион приехали сотрудники центрального аппарата следственного ведомства. В тот же день на работников детдома завели новые дела. Также СК пообещал дать правовую оценку действиям местных чиновников, ответственных за защиту прав детей. Обыски прошли в министерстве социальной защиты населения региона, подразделении УМВД Читы и комиссии по делам несовершеннолетних города, в аппарате детского омбудсмена Забайкалья.

«Последний, кстати говоря, достоверно знал о фактах насилия в отношении детей, однако почему-то сообщил об этом не в Следственный комитет России, а в тот же детский дом, где творилось беззаконие», — негодовал в пресс-релизе СК.

Днем позже, 14 ноября, ведомство сообщило о новых делах в отношении той же воспитательницы Смолиной за жестокое обращение с «неугодным» ей шестилетним мальчиком. Следователи узнали, что она сажала ребенка в клетку и давала указание старшим воспитанникам уносить мальчика в большой сумке в лес, где его оставляли одного. В педагогическом арсенале Смолиной был не только страх, но и унижение: она переодевала дошкольника в женскую одежду и заставляла его в таком виде стоять на общей линейке.

15 ноября задержали дознавателя УВД Читы Салтанову, которая таскала за волосы 15-летнюю девочку-подростка, ее обвинили в превышении полномочий. Дела возбудили и в отношении двоих сотрудников дежурной части УВД Дмитрия Будникова и Владимира Сарина, которые на несколько часов закрыли девочку в камере.

К 16 ноября появилось еще восемь уголовных дел об издевательствах над детьми. Уволенную воспитательницу Баиру Будаеву за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего объявили в розыск. Исполняющую обязанности директора детдома в летний период Ирину Грешилову заподозрили в халатности и отстранили от должности. Двое санитаров краевой психбольницы №1, куда отвозили детдомовцев, стали обвиняемыми в нанесении побоев: «Один из санитаров ударил 11-летнего мальчика коленом в живот, а затем ударил мальчика о стену, а второй санитар ударил этого же мальчика рукой по шее».

Также среди этих восьми дел — новые обвинения в адрес начальника летнего лагеря Смолиной: она привязывала детдомовцев к столбу, лишала их пищи, воды, обливала и окунала головой в воду. Так Смолина «воспитывала» троих мальчиков — шести, девяти и одиннадцати лет.

К 25 ноября только в отношении сотрудников детдома №1 из-за жестокого обращения с воспитанниками было возбуждено 16 уголовных дел.

«Смотрящие» за детдомом

После того, как СК начал расследовать происходившее в детдоме, на малолетних потерпевших и свидетелей начали оказывать давление: их убеждали больше не давать показаний, иначе учреждение расформируют, а дети окажутся на улице. По данным СДР, вечером 9 ноября в детдом приходили двое его выпускников, так называемые «смотрящие» — Евгений Титов и некий Зайцев. Оба осуждены и отбывают условные сроки наказания. Дети рассказали «добровольцам», что молодые люди проводили с ними «разъяснительные беседы», а утром следующего дня к беседам присоединились более взрослые «смотрящие». Воспитанники не назвали их фамилий, объясняя, что боятся, потому что эти люди «могут сделать все, что угодно». Детдомовцам внушали, что Смолину надо защищать, потому что она «своя», а ее методы воспитания помогли выпускникам «стать людьми». Давших показания детей начали называть «стукачами».

Председатель Забайкальского правозащитного центра Анастасия Коптеева, которая имеет опыт общения как с выпускниками местных интернатов, так и с их сотрудниками, отмечает, что порядки в забайкальских сиротских учреждениях схожи с тюремными. В каждом детдоме действительно есть «смотрящие». «Это бывшие воспитанники, которые всегда держат в страхе подрастающее поколение. Они (детдомовцы — МЗ), во-первых, этого боятся. Во-вторых, если ты пойдешь и куда-то подашь жалобу, даже если она будет обоснована, то тебя уже по умолчанию будут считать стукачом. Там зоновские законы, и все им следуют, эту систему в корне надо уничтожать», — считает Коптеева.

Коптеева говорит, что «смотрящие» воспроизводят и защищают систему, в которой выросли: детей в таких учреждениях не готовят к самостоятельной жизни, а когда они взрослеют, время, проведенное в детдоме, кажется им лучшим периодом жизни, а меры «воспитания», с которыми они сами столкнулись, воспринимаются как единственно правильные.

По данным правозащитницы, в читинских детдомах нередки самоубийства, но их удается замалчивать, так как правозащитников просто не пускают в закрытые учреждения. Коптеева полагает, что предать огласке насилие в детдоме №1 удалось потому, что никто не ожидал от волонтеров правозащитной активности: «Думаю, «добровольцев» пускали, потому что у них цели были больше благотворительные, общение с детьми».

Система защищается

Глава СДР Лантратова говорит, что «добровольцам» удалось привлечь к ситуации в детдоме внимание только после того, как она сама приехала из Москвы в Читу и стала собирать свидетельства детей. «Курирует эту ситуацию центральный аппарат СК, мы на этом настояли. Началась проверка и все дети подтвердили информацию. Там уж слишком много фактов издевательств было и не над одним ребенком», — говорит Лантратова.

Воспитательница Елена Смолина находится сейчас под домашним арестом, а другие сотрудники детдома №1 продолжают работать на своих местах. «В детском доме сейчас находится директор Светлана Базелевич, в отношении нее ведутся проверки, но на нее нет пока никаких дел, в том числе потому что она пришла сравнительно недавно. Проверки идут в отношении бывших сотрудников и воспитателей. Но нас заверили в СК, что все дети будут защищены», — описывает ситуацию Лантратова.

К директору Базелевич у «добровольцев» тоже были претензии: после того, как бывшая сотрудница учреждения и член СДР Кужикова помогла одной из воспитанниц написать обращение к забайкальскому уполномоченному по правам ребенка, директор распорядилась не пускать ее в детдом. Сейчас Кужикова продолжает общаться с детдомовцами. По ее словам, воспитанники, которые давали показания, уже не подвергаются давлению. Известно, что мальчик, которого унижали из-за пережитого изнасилования, был усыновлен. 15-летняя девочка, пережившая издевательства дознавателя, находится в центре для трудных подростков. Многие из пострадавших детей остаются в детдоме №1.

Анастасия Коптеева намерена вступить в одно из дел о жестоком обращении с детдомовцами, но отмечает, что это будет непросто: разрешение на защиту несовершеннолетних выдает директор учреждения, который одновременно является начальником подозреваемых воспитателей и законным представителем пострадавших детей.

«Мы в это дело просто так законодательно войти не можем, для этого необходима доверенность, оформленная на нашего юриста. А такую доверенность может удостоверить только руководство детдома. Но вряд ли они на это пойдут, потому что они не заинтересованы, чтобы у детей были независимые защитники», — объясняет Коптеева.

Оставшиеся работать в детдоме №1 воспитатели жалуются, что из-за «постоянного внимания различных контролирующих органов» дети стали неуправляемыми: по любому поводу звонят в полицию, например, после замечаний за курение. В начале декабря сотрудники детдома обратились к депутату от КПРФ Владимиру Позднякову. Воспитатели уверяли Позднякова, что их коллегу Елену Смолину «подставили». После визита в детдом депутат направил руководителю СК Александру Бастрыкину письмо с просьбой вмешаться в расследование.

Дознаватель Салтанова тоже не признает вины в насилии над девочкой-подростком: она утверждает, что воспитанница детдома сама ударила ее по лбу, в результате чего сотрудница полиции получила закрытую черепно-мозговую травму. В суде она рассказывала, что за год более 50 раз приезжала на вызовы из-за нарушений подростка. Хотя Салтанову обвиняют в превышении полномочий, суд отказался отстранить ее от должности, а изолировать решили потерпевшую, направив ее в центр работы с несовершеннолетними.

Между тем, в середине ноября УМВД по Забайкалью сообщило, что 15-летняя воспитанница детдома №1 пришла в одну из школ на урок и попросила свою знакомую выйти из класса. Когда педагог сделала ей замечание, девочка якобы обругала ее нецензурной бранью. В заметке пресс-служба УМВД не преминула напомнить, что воспитанница детдома проходит потерпевшей по делу в отношении сотрудницы полиции.

«А как воспитывать тогда?»

Предприниматель Сергей Колесниченко, выросший в одном из читинских детдомов и выпустившийся в 1984 году, рассказывает, что воспитатели уже в те годы применяли к своим подопечным силу.

«У нас были проблемы такого характера, но по прошествии лет я считаю, что воспитатели, может, где-то и перегибали палку, но в некоторых методах они все-таки были правы. Вы сами представьте: 45 человек в классе, и с каждым она (воспитательница — МЗ) управиться не может. Один убежал, второй убежал, третий куда-то убежал, а с нее же постоянно спрашивают. Пришла какая-то проверка, и эти 45 человек должны быть постоянно на месте или хотя бы в поле ее зрения. Что ей оставалось делать: взяла, дала по жопе, как полагается. А по жопе бить нельзя, хоть ремнем, хоть не ремнем. А как воспитывать тогда?» — говорит Колесниченко.

Он считает, что в детдоме №1 происходило нечто из ряда вон выходящее, раз появились уголовные дела. Рассказы о «смотрящих» Колесниченко удивили — когда он учился, такого не было, говорит предприниматель: «Я думаю, это новое веяние, после девяностых».

Бывший сотрудник одного из читинских детских интернатов, попросивший не упоминать его имени, называет ситуацию в детдоме №1 «исключительной», но говорит, что отдельные приемы «воспитания» из арсенала его сотрудников наблюдал и у себя на работе. Он считает невозможным изменить нынешнее отношение воспитателей к детям, при котором насилие не воспринимается как что-то недопустимое. Экс-педагог рассказал, что воспитанников, которые пытаются отстаивать свои права, из детдомов отправляют в краевую психбольницу №2, «откуда дети приезжают как овощи».

«Дети отстаивают свои права как могут, но впоследствии они всегда страдают. Сотрудникам, воспитателям, заведующим, директорам это же не нравится», — говорит бывший сотрудник детдома.

После скандала в детдоме №1 проверки начались и в других забайкальских интернатах, там тоже нашли нарушения. Сотрудники СК и члены Совета по правам человека с 23 по 25 ноября посетили интернаты в Чите, Агинском и Борзинском районах края. Старший помощник председателя СК Игорь Комиссаров после этих проверок заключил, что на подростков влияет криминальная субкультура, а причины преступности среди несовершеннолетних воспитанников детдомов — незанятость, употребление алкоголя и наркотиков, токсикомания.

В одном из интернатов — Комплексном центре обслуживания «Орловский» Агинского района Забайкалья — директор стал фигурантом уголовного дела о халатности и скоро предстанет перед судом. Следователи считают, что он недобросовестно исполнял свои обязанности, и в результате стало возможным преступление: восьмилетнюю девочку изнасиловал 16-летний двоюродный брат. Подросток состоял на учете у психиатра и нарколога, регулярно употреблял токсичные вещества и «совершал противоправные действия», но директор не организовал контроль за поведением воспитанника. Здоровью девочки причинен тяжкий вред, подростка обвинили в сексуальном насилии (пункт «б» части 4 статьи 131 УК и пункт «б» части 4 статьи 132 УК).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *